— Иногда храбрость — это все, что остается, — ответил низинник. — Ничего другого у меня сейчас попросту нет.
— А чей зуб ты мне бросил?
— Альрута. Прошу тебя, не надо больше крутить бревно.
— Я вынужден это сделать. Мне надо размотать свои цепи. Так что терпи, низинник.
— Хорошо, теблор. В умении рассуждать тебе не откажешь.
— Как тебя зовут?
— Торвальд Ном, хотя малазанцам я известен под именем Кастет.
— И где же ты научился наречию сунидов?
— Это старый язык негоциантов. Пока в наших краях не появились охотники за головами, натианские купцы вовсю торговали с сунидами. И они, и суниды были только в выигрыше. Между прочим, твой язык схож с натианским.
— Сомневаюсь. Этих… солдат я вообще не понял.
— Так они же солдаты!.. Чувствую, шутка проскользнула мимо тебя. Не беда. Да и скорее всего, ты слышал речь малазанцев. Здесь их теперь полным-полно.
— Отныне малазанцы — мои враги. Я так решил, — объявил Ному Карса.
— Значит, теблор, у нас с тобой есть кое-что общее.
— Покамест общее у нас только это бревно, низинник.
— Ну что ж, не стану тебя разубеждать. Но при всей моей ненависти к малазанцам, скажу тебе, великан, что и натианцы сейчас ничем не лучше. Среди них ты не найдешь союзников, теблор.
— А ты сам разве не из натианцев?
— Нет. Я даруджиец. Я родом из города, который находится на юге, далеко отсюда. Наш… как это будет по-вашему… клан Номов — он очень большой. Есть и весьма богатые семьи. А один из Номов даже является… скажем так: предводителем. Правда, сам я с ним никогда не встречался. Моя семья попроще и поскромнее. Чтобы заработать себе на жизнь, мне пришлось странствовать по разным краям и многому научиться.
— Ты явно научился много болтать, Торвальд Ном. Довольно слов. Мне нужно размотать свои цепи.
— Проклятье! Я думал, ты про это уже и позабыл.
Железный прут, на котором держались ножные кандалы Карсы, уже удалось вытащить более чем наполовину. Передышки становились все длиннее, но даже они не могли унять дрожь в ногах и уменьшить боль. Хуже всего, что открылась самая крупная рана — сквозная, от шеста. Кровь, сочившаяся оттуда, перемешивалась с потом, и эта липкая смесь растекалась по всей одежде, превращая ее в смрадный панцирь. На лодыжки лучше было не смотреть.
Торвальда Нома сморила усталость, и, как только Карса вернул бревно в прежнее положение, низинник задремал. Воителю же было не до сна.
Он сделал очередную передышку. И опять в подвале стало тихо, если не считать его собственного дыхания и храпа, доносившегося с противоположного конца бревна. Потом по потолку застучали солдатские сапоги. Кто-то несколько раз прошелся взад-вперед и покинул сарай.
Карса встал. У него кружилась голова.
— Отдохни подольше, теблор, — послышался голос низинника.
— Некогда мне отдыхать, Торвальд Ном.
— Но и торопиться особо не надо. Сильгар все равно вынужден задержаться в городе, пока малазанцы не двинутся дальше. Он со своим караваном намерен идти под их защитой. А до Мальмоста — это город такой — путь неблизкий. Да и дорога небезопасная. Разбойники из Дурнева леса и Желтой Метки не упустят возможности поживиться. Говорю это тебе со знанием дела и изрядной долей гордости. Я приложил немало стараний, чтобы превратить разухабистых головорезов и молодцов с большой дороги в некое подобие воинов. О том, чего мне это стоило, лучше помолчу. Но теперь они за меня горой. Кабы не малазанцы, моя армия давно освободила бы меня отсюда.
— Я убью этого Сильгара, — пообещал Карса.
— Будь с ним поосторожнее, великан. Мало того, что Сильгар — дрянной человек. Он умеет покорять таких воинов, как ты.
— Не забывай, Торвальд Ном: я — урид, а не сунид.
— Не беспокойся. Я помню об этом. Ты и ростом выше, и сильнее, и свирепее, чем суниды. И все равно: с Сильгаром держи ухо востро.
Карса уперся ногами в бревно.
— Слышишь, теблор? Не трать понапрасну силы. К чему торопиться, если тебе все равно некуда идти? Я не впервые оказываюсь в цепях и знаю, о чем говорю. Не спеши. Если не будешь дергаться и не помрешь раньше времени, судьба тебе обязательно улыбнется.
— А если не улыбнется, можно и утонуть в этой вонючей жиже, — презрительно усмехнулся Карса.
— Я понял твой намек, великан. Но даже самых смелых порою охватывает отчаяние. Главное — не поддаваться ему.
— Ты давно здесь? — спросил воитель.
— Когда меня схватили, на земле еще лежал снег, а озеро покрывала ледяная корка.