— Твой рассудок ушел и не вернулся, — засмеялся Ном.
— Да не кричи ты! Здесь хватает лишних ушей. Говори потише. Когда я очнулся, ты заметил…
— Понимаю, — уже шепотом перебил его Ном. — Я заметил, что ты здорово повредился в уме. Тебе ведь именно это надо, да? Хорошо, я скажу малазанцам, что ты бормочешь какие-то бессвязные слова, что-то поешь, меня не узнаешь и на вопросы не отвечаешь. Ладно, великан. Я готов тебе подыгрывать, но при одном условии.
— Какое еще условие?
— Когда ты исхитришься бежать, то освободишь и меня тоже. Для тебя это сущий пустяк, но я хочу, чтобы ты прямо сейчас дал мне честное слово.
— Тогда слушай. Я, Карса Орлонг из племени уридов, обещаю, что не брошу тебя.
— Хорошо. Мне понравилось, как ты сказал. Похоже на правду.
— Это и есть правда. И не насмехайся надо мной, а то я убью тебя сразу после освобождения.
— Твои слова меня настораживают, и я вынужден взять с тебя вторую клятву.
Теблор зарычал было, но быстро заставил себя успокоиться и сказал:
— Я, Карса Орлонг, клянусь, что не стану убивать тебя после освобождения, если только к тому не будет веских причин.
— Каких именно? Я должен о них знать.
— Все даруджийцы такие зануды?
— К твоему счастью, не все. Ладно, я тебе подскажу. К уважительным причинам могут относиться следующие: предательство, покушение на убийство и, само собой, насмешки. Это весь список, или я что-то забыл?
— Добавь сюда свою болтовню.
— Здесь мы с тобой, великан, вступаем на скользкую и опасную тропу. Видишь ли, какое дело: мы оба выросли в разных местах и в разных условиях. У даруджийцев свои привычки, у теблоров свои.
— Даруджистан будет первым городом, который я завоюю, — объявил Карса.
— Боюсь, малазанцы тебя опередят. И учти: мой любимый родной город еще ни разу не был завоеван. Он находится под особым покровительством богов. Наверное, им нравится пьянствовать в наших тавернах… Тише, сюда кто-то идет.
Карса прикрыл глаза. В повозку забрался сержант Канат. Он долго разглядывал Нома, а потом хмыкнул:
— Вроде бы не похож ты на когтя. Правда, я слыхал, что их не всегда и распознаешь.
— Абсолютно верно, сержант.
Канат повернулся к Карсе, и теблор полностью закрыл глаза.
— А этот как? Приходил в сознание?
— Глаза открывал, но вот насчет сознания… Мычит, слюни пускает и бормочет невесть что. Я пытался с ним говорить, но бесполезно. Великан не обращает на меня никакого внимания. Видно, ты вышиб ему мозги, если, конечно, они у него вообще были.
— Может, оно и к лучшему, — усмехнулся Канат. — Теперь хоть не попрет на нас… Так на чем мы с тобой остановились?
— Ты пытался понять, не являюсь ли я когтем.
— Вот-вот. Даже если и так, мы будем обращаться с тобой как с разбойником, пока ты не представишь нам доказательств обратного. Ты наравне со всеми отправишься на отатараловые рудники. Так что если ты и впрямь коготь, то до отплытия из Генабариса у тебя еще есть время. А уж потом — быть тебе узником на руднике. Так что советую поторопиться.
— Если только, — многозначительно улыбнулся Ном, — для выполнения возложенной на меня миссии я не должен оказаться именно там.
Выругавшись сквозь зубы, Канат спрыгнул на землю.
— Загоняйте эту проклятую повозку на паром! — раздался его крик. — Да поживее!
Ворчливо заскрипели колеса. Быки с угрюмым мычанием тронулись с места.
Торвальд Ном со вздохом закрыл глаза и привалился к стенке.
— Опасную игру ты затеял, — шепнул ему Карса.
— Игру? — встрепенулся даруджиец, поглядев на него. — Да, теблор, ты прав, я и впрямь затеял игру. Но только не ту, которую ты имеешь в виду, а совсем другую. — Воитель презрительно фыркнул. — Не торопись делать выводы, великан.
— Я уже сделал их, — ответил Карса, и его слова потонули в отчаянном скрипе колес. — А к списку веских причин я, пожалуй, добавлю еще одну: я буду вправе тебя убить, если ты и впрямь окажешься когтем.
— А много ли ты знаешь о когтях, уридский воин?
— Мне хватило и того, что они — малазанские лазутчики. А стало быть, мои враги.
— Так ты раздумал убивать меня за чрезмерную болтовню?
— Ладно, там видно будет.
— Ну что ж, и на том спасибо, — ответил ему Торвальд Ном.