— Уригал! Смотри же, на что способен в бою теблор! — звонко выкрикнул Карса.
После этого в помещении воцарилась тишина. Из груди серокожего мага капала кровь. Она пачкала причудливый резной стул и скатывалась на ковер. Карсу вдруг обдало холодом. Нет, это не был внезапный озноб. Что-то невидимое, неосязаемое захлестнуло его волной ледяной ярости. А потом удивительное ощущение исчезло.
Юноша огляделся. Головой он почти доставал до потолка. Все предметы в этой странной комнате были сделаны из того же неизвестного черного дерева, что и сам корабль. На стенах висели зажженные масляные светильники. На столе были разложены куски выделанной тонкой кожи с непонятными рисунками и письменами.
В проходе послышались шаги. Карса повернулся на звук.
Торвальд Ном озирался вокруг, разглядывая трупы на полу и пригвожденного к стулу мага.
— Кажется, ты перебил всех, — заключил даруджиец. — Ну а гребцы опасности не представляют.
— Кто они? Если рабы, то мы их освободим.
— Ну, я бы не назвал их рабами. Они не закованы в цепи. Но у них… нет голов, Карса. Потому я и говорю, что мы можем их не опасаться. — Подойдя к столу, низинник стал вглядываться в непонятные рисунки. — Думаю, серокожих тоже занесло сюда случайно, как и нас.
— Случайно? — усмехнулся Карса. — По-моему, они кого-то преследовали. И в той битве кораблей перевес был на их стороне.
— Ну, в любом случае ими теперь кормятся чудовища, — сказал Ном.
— Я и этих тоже побросаю за борт, — пообещал Карса. — Пусть знают, что теблор ни перед кем не встает на колени.
— Ну, я, в отличие от тебя, не такой гордый. Иногда разумнее проявить хитрость. Во всяком случае, всем вместе было бы легче выбираться этого затхлого моря. Как, интересно, мы вдвоем управимся с таким кораблем?
— Лучше остаться здесь вдвоем, чем пополнить число гребцов. Нам с тобой наверняка отрубили бы головы и усадили на весла, — убежденно сказал Карса.
— И такое могло быть, — вздохнул Ном. Он наклонился над одним из убитых. — Дикий народ… по крайней мере, по даруджийским меркам. Только посмотри на их одежду. Это же тюленьи шкуры.
— Мне твои слова ничего не говорят.
— Конечно. Ты ведь не плавал по морям и не видел тюленей. Есть в далеких краях такие звери. А серокожие плавали повсюду. Смотри, сколько они на себя понавесили разных зубов, когтей и раковин! А их капитан, надо понимать, вдобавок был еще и магом?
— Ага. Он думал, что своим колдовством может одолеть кого угодно. Даже теблорского воина. Видишь? Он и мертвый удивляется, как это я вдруг его проткнул их же собственным гарпуном! Эти серокожие — они все такие глупые?
— Они не глупые, — возразил Ном. — Просто привыкли верить в силу своей магии. И до сих пор магия их не подводила. Будь на твоем месте кто-то другой, чародейство убило бы его и разнесло в клочья.
Карса молча направился к выходу. Низинник двинулся следом.
Вернувшись на палубу, воитель занялся сбором трофеев. Он отрезал у серокожих языки и уши, стаскивал с мертвецов одежду, а трупы бросал за борт.
— Карса! Они следят за каждым твоим движением, — услышал он испуганный голос Нома.
— Кто следит?
— Головы. Они хоть и отрубленные, но живые… Нет, мне этого не вынести. — И, схватив кусок валявшейся мешковины, даруджиец прикрыл им несколько голов.
— Чего ты так испугался, Торвальд Ном? Если с этими беднягами обошлись столь жестоко, то хотя бы не лишай их возможности смотреть на мир. Или ты боишься, что они прыгнут на тебя и вопьются зубами в глотку?
— Не все так просто, теблор. Тут ведь есть головы тисте анди и людей. Знаешь, мне как-то не по себе.
— А кто такие тисте анди?
— Народ. Очень древний. Некоторые тисте анди воюют в армии Каладана Бруда против малазанцев. Больше всего меня пугает, что они поклоняются Тьме.
Карса присел на ступени лестницы, ведущей к полубаку. Чувствовалось, что последние слова даруджийца встревожили и его тоже.
— Тьма, — вполголоса произнес теблор. — Место, где даже зрячий становится слепым. Не думал, что ей можно поклоняться.
— Возможно, их культ — самый разумный из всех, — заметил Ном, продолжая накрывать отсеченные головы мешковиной. — Как часто мы склоняемся перед богами в надежде, что те помогут нам изменить течение судьбы. Молимся им, поскольку знакомые лики богов помогают развеивать ужас перед неизвестностью. Будущее — это всегда неизвестность. Кто знает, может, тисте анди сумели узреть истину, которая заключается в том, что все тонет в небытии? — Стараясь не глядеть на голову чернокожего существа, Ном тщательно укутал ее тряпкой. — Хорошо, что эти бедняги лишены способности говорить. Представляешь, какой гвалт они подняли бы сейчас?