Но делать он этого, по всей видимости, не собирался. Джун весь день то и дело заглядывала в чулан, но мужчина продолжал неподвижно лежать на полу, вытянувшись почти на всю длину обеих маленьких каморок, а кошка всё тёрлась вокруг, жалобно помяукивая. Она даже отказывалась отойти, чтобы поесть, и в конце концов Джун пришлось выбросить кусок пирожка с мясом, который она оставила под дверью чулана.
А Джун не могла просто сидеть и весь день наблюдать за человеком во сне, поэтому решила заняться чем-нибудь более продуктивным, так что до самого вечера проторчала в кабинете, листая волшебные книги и свитки один за другим в поисках чего-нибудь, где было бы написано о волшебных зеркалах и запертых в них людях, но нашла только краткую заметку в одной очень старой рукописи, где говорилось, что какого-то торговца арестовали за торговлю волшебными зеркалами. И всё. Даже в текстах, посвящённых зачарованным предметам – из тех, что она была способна прочитать – о зеркалах не было ни слова, а если что-то и было, то настолько незначительное упоминание, что она его даже не заметила при поверхностном просматривании текстов.
Когда она, разочарованная, захлопнула последнюю книжку и вышла в коридор, оказалось, что уже наступил вечер. Солнце за окном садилось, выглядывая из-под раскрасневшихся облаков между домами на той стороне улицы. Длинная тень Джун тянулась до самой арки со шторкой из бус по пустому коридору, и ей вдруг пришло в голову, что тут как-то пусто, да и вообще во всём доме кроме колдовских безделушек и цветов (которые поначалу ей показались искусственными, но, когда она отмыла их от пыли, оказались настоящими, но наверняка заколдованными, чтобы не умереть без ухода) ничего не было, ни картин, ни каких-либо ещё украшений, и, хотя она и жила здесь уже больше недели, дом всё ещё казался печально неживым, будто на самом деле здесь по-прежнему никто не обитает, а она лишь пришла сюда прибраться и вот-вот снова покинет это место навсегда.
– Ну уж нет, – пробормотала Джун, решительно стиснув кулаки. – Меня отсюда никакой силе не выселить. Вот устроюсь на работу, когда это всё закончится, заработаю денег и обязательно куплю сюда каких-нибудь картин. Может, даже ремонт сделаю. А то тут можно антикварную лавку открывать, честное слово.
Она заглянула в каморку для швабр до и после ужина, но не было похоже, чтобы что-то изменилось. Она снова осмотрела заклеенные царапины на лице мужчины и решила, что повязка пока держится нормально, а значит, можно её не менять. Положив ладонь ему на лоб, Джун обнаружила, что он уже не такой холодный, каким был утром. Наверняка это было хорошим знаком. Мороженка лежала у него на плече и сопела ему в ухо. Джун погладила кошку, и та сонно мурлыкнула.
– Спокойной ночи, Мороженка, – прошептала она. – Буди меня, если он очнётся. Спокойной ночи, месье из Зеркала. Просыпайтесь поскорее, пожалуйста.
И она сама отправилась спать. Ей в этом доме ещё не доводилось как следует выспаться, и, с учётом всех произошедших событий, она просто валилась с ног. Целый день, проведённый за листанием книг, не прибавлял бодрости, и хотя она правда хотела, чтобы тот человек очнулся как можно скорее, в то же время глубоко в душе было у неё затаённое желание, чтобы он повременил с этим до утра. Всё же ей очень уж хотелось выспаться.
Но разумеется, посреди ночи Джун резко проснулась от того, что Мороженка с разбега прыгнула на неё. У девушки ушло несколько секунд, чтобы понять, что произошло, а кошка уже успела умчаться обратно. Если уж Мороженка её подняла, значит, либо что-то стряслось, либо тот мужчина просыпается. В любом случае сон ей вряд ли ещё грозит. Поэтому она постаралась как можно скорее выбраться из кровати, укуталась в один из халатов колдуна, потому что одеваться было некогда, и выбежала из комнаты в тёмный коридор, освещённый лишь блёклым светом луны.
Глава восьмая,
Джун ещё никогда так не радовалась тому, что в доме всё было в порядке. Просыпаться утром, не зная наверняка, сможешь ли добраться до ванной комнаты в собственном доме, или же коридор волшебным образом замело снегом или увило лианами – то ещё удовольствие. Хуже этого может быть только подняться посреди ночи, потому что какой-нибудь ужас не соизволил дождаться восхода солнца, чтобы произойти.