Персиваль указал на расставленные перед ним предметы. В круг были выставлены свечи разных цветов, каждая из которых горела своим цветом. Между ними в круге поменьше было несколько кристаллов, перемежёванных четырьмя черепами животных, и наконец, в центре покоился человеческий череп. Норт в кошачьей форме сидела с краю, нетерпеливо подёргивая хвостом. Персиваль снова зажёг чёрную свечу и провёл огоньком круги, треугольники и линии между всеми разложенными вещами, работая аккуратно, как человек, которому приходилось это делать не раз. Магический круг светился золотом, пока он над ним работал, а по завершении стал нежно-голубым.
– Я обычно подбираю кристаллы и свечи в соответствии с тем, что собираюсь делать. Видишь, все кристаллы белые, синие или серые? А каждая из свечей имеет свой аромат, что тоже важно, когда взываешь к духам: им должно нравится, что ты им предлагаешь. Например, вот эта свеча, – он указал на жёлтую свечку с ярким жёлтым пламенем. – Мне пришлось включить её в ритуал из-за Флинти. Она лимонная. Флинти любил лимонные леденцы… – Персиваль вздохнул, как-то немного судорожно, всё ещё не глядя на Джун, но и она не старалась поймать его взгляд, рассматривая вместо этого магический круг. Принюхавшись, она почувствовала в воздухе нотки лимона, мяты и чего-то морозного.
– Ладно, полагаю, всё готово, – Персиваль захлопнул книгу и отложил её в сторону, а затем вытащил откуда-то тонкий ножик и провёл им по ладони, слегка поморщившись. Джун охнула. Крови было мало, и из-за того, что она была золотой, зрелище это было скорее завораживающим, чем жутким. И всё же ей казалось, что кому-то, кто совсем недавно истекал кровью, наносить себе новые порезы, пусть даже и небольшие, было не слишком разумно.
Персиваль сжал раненую ладонь в кулак, чтобы намочить пальцы кровью, и нарисовал какие-то символы на маленьком человеческом черепе. Первое мгновение ничего не происходило, но затем пустые чёрные глазницы вдруг вспыхнули голубым светом. Колдун закрыл глаза, свёл руки вместе и, склонив голову, начал что-то нашёптывать. Его голос скорее напоминал шелест зимней метели, так что слов Джун разобрать не могла.
Норт же тем временем тоже пришла в движение. Она переходила от одного черепа животного к другому, превращаясь в них, и в пустых глазницах каждого загорался голубой свет. Сама она тоже вспыхивала светом, с каждым разом всё ярче и ярче. Затем она стала ходить вокруг человеческого черепа, словно в каком-то ритуальном танце. Персиваль открыл глаза, потянулся к трости и, тяжело опираясь на неё, поднялся на ноги, не переставая бормотать волшебные слова.
Норт охватил голубой свет, такой яркий, что её, нынче кошку, совсем перестало быть видно, а Джун пришлось прикрыть глаза рукой и смотреть на происходящее сквозь пальцы. Поднялся странный ветер, хотя листья окружающих их деревьев не шелохнулись, но огоньки зажжённых свечей затрепетали и разом погасли. А маленькая светящаяся фигурка стала медленно расти и приобретать иную форму, более человеческую, пока наконец не выросла до роста где-то чуть выше плеча Джун.
– Мастер Персиваль! – раздался протяжный визг, и фигура, ещё не успевшая даже перестать сиять, бросилась на колдуна с объятиями. Персиваль выронил трость, и Джун на секунду показалось, что они сейчас повалятся на землю, но чародей выстоял и крепко обнял фигурку, свет вокруг которой постепенно рассеивался. Он всё ещё шептал чары, но замолчал в тот же момент, когда сияние совсем погасло, и, крепко обхватив Норт в объятиях, закружил её в воздухе, как будто всего пару минут назад ему не нужна была трость, чтобы всего лишь подняться на ноги.
Джун никогда ещё не видела его таким счастливым, что, возможно, было не таким уж большим достижением, если учесть то, что она знала его всего пару дней. Персиваль широко и тепло улыбался, и хотя ему пришлось перестать кружиться и прислониться к арке, он крепко держал Норт, а та прямо прилипла к нему, уткнувшись колдуну лицом в грудь и тихонько всхлипывая. Джун показалось, что она заметила, что и у самого Персиваля по щеке сбежала слеза, но он опустил голову и потёрся носом о волосы Норт, потому что ниже наклониться просто не мог. Да и у самой Джун от умиления на глаза навернулись слёзы. Это определённо был более чем красноречивый ответ на её вопрос о том, повезло ли этим духам-проводникам с хозяином. Тому, кто с тобой плохо обращается, обычно так искренне на шею не кидаются.
Ей была видна всего лишь спина человеческого обличья Норт, но она решила воспользоваться возможностью рассмотреть её получше под всеми углами. Итак, первым в глаза бросался белый кошачий хвост, всё время нервно дёргавшийся из стороны в сторону, что было странно, ведь она вроде как должна была стать человеком. Впрочем, Джун не так уж и много смыслила в духах-проводниках. Может быть, иметь звериные черты было для них нормально, ведь они могли превращаться в животных. Волосы у неё тоже были белые, собранные в два пучка на макушке, чем-то напоминающие кошачьи уши. Одета она была в тесную белую блузку и широкие штаны чуть ниже колена, что немного удивило Джун. Хотя, конечно, мужеподобные штаны и высокие ботинки наверняка были куда более удобной одеждой для помощника колдуна, чем длинная юбка и каблуки.