– Пойду поставлю чайник! – выпалила Джун и поспешила на кухню, на ходу утирая слёзы. Этим двоим наверняка хочется остаться наедине. По крайней мере, Джун казалось, что, если бы её когда-нибудь обняли так же крепко, ей бы захотелось, чтобы весь мир вокруг исчез, и никто и ничто не нарушало момент.
Глава десятая,
Чайник благополучно закипел, но на кухню так больше никто и не пришёл. Джун подождала ещё немного, покопалась в ящичках и шкафчиках, достала всё имевшееся в доме печенье и отнесла в гостиную, где разложила все угощения на кофейном столике, а всё в доме так и оставалось тихим и неподвижным. Она выглянула в коридор. Арка всё ещё была на месте, и вообще-то ей даже было видно и Персиваля с Норт. Кажется, они всё ещё обнимались. У Джун снова навернулись слёзы на глаза. Сердце у неё прямо-таки разрывалось. Она вообще с трудом могла представить себе, каково им было. Вот был колдун и его четыре фамильяра, жили себе не тужили, и тут раз – он остался один и с единственным духом. Джун вообще-то очень хотелось бы узнать об этом больше. Она не была сплетницей, но ей было интересно узнавать что-то новое о людях от них же самих. Однако это дело казалось ей каким-то слишком личным, чтобы нагло начать их расспрашивать. Возможно, стоило перенять у Мириам манеру лезть в чужие дела, не замечая, что можешь ранить чьи-то чувства.
Ей не хотелось даже нарушать их маленькую печальную идиллию, и всё же она медленно и тихонько отправилась обратно к ним, стараясь тянуть время, как только могла. Надо ведь хотя бы сказать, что чай почти готов. И она почти уже добрела до арки в конце коридора, когда те двое наконец-то пошевелились.
– Дай хоть взгляну на тебя… – Персиваль взял Норт за плечи и отстранил её от себя на расстояние вытянутой руки, причём она явно нехотя оторвалась от хозяина. «Да, мне бы тоже не помешало», подумала Джун, подходя чуть ближе. Колдун внимательно и взволнованно осмотрел Норт, как будто опасался, что с ней будет что-то не так.
– У тебя кошачий нос, – прокомментировал он, нахмурившись. Норт скосила глаза и очаровательно подёргала своим кошачьим носиком, будто принюхивалась. Затем Персиваль заглянул ей за спину и добавил с ещё большей тревогой: – И хвост… Должно быть, я где-то напортачил с чарами… Хм, возможно, нужно было сделать какую-то поправку на то, что ты двадцать лет была кошкой…
Похоже, ему не нравилось, что всё вышло именно так. Он даже как будто чувствовал себя виноватым, что не смог дать своему единственному оставшемуся духу-проводнику нормальную человеческую форму. Норт повернулась, глядя на свой хвост, и закрутилась на месте, будто пыталась его получше разглядеть. Персиваль поймал её и остановил, а она качнулась. Похоже, у неё от этих кружений закружилась голова.
– А мне так даже больше нравится! – широко улыбнулась Норт. Персиваль всё ещё не казался до конца убеждённым. – Правда-правда!
– Ну, раз ты так говоришь… – пробормотал он и мягко бупнул её по носу.
Норт повернулась к Джун, и та наконец смогла рассмотреть её как следует. На самом деле, если бы Персиваль не называл её «она», Джун вряд ли бы смогла так просто определить её пол, да и мужеподобный наряд вот уж никак не помогал. Она выглядела как подросток. И всё. В андрогинном круглом личике с большими голубыми глазами и пухлыми губками и правда было что-то кошачье, причём не только розовый носик, от которого поднималось несколько пучков короткой белой шерсти. Кожа у неё была примерно такая же бледная, как и у хозяина, но ей было простительно, ведь она, в конце концов, дух, пусть и вполне себе плотный. Норт робко подошла поближе к Джун – или просто ей было непривычно ходить на двух ногах? Она теребила в руках край блузки и не решалась взглянуть в глаза девушке. Не то чтобы Джун довелось видеть на своём веку много слуг, но ей казалось, что они ведут себя примерно так.