– …чтобы он не сбежал. Я не потерплю такого оскорбления, – раздался строгий и важный женский голос, и из дверей возник ворох красного в сопровождении охранника, придерживавшего дверь, и мужчины в лёгкой броне, который нервно перебирал пальцами и всё время кивал.
Ворохом красного оказалась бледная девушка в пышном бордовом платье, богато украшенном вышивкой и рюшами. Красные волосы её были собраны в аккуратную и сложную причёску под модной маленькой чёрной шляпкой, а на шее и в ушах красовались рубиновые украшения. На руках у неё были чёрные кружевные перчатки. Она как будто вышла из витрины самого дорогого магазина платьев – не то чтобы Джун в этом разбиралась, ведь она к таким магазинам никогда не могла себе позволить даже подойти поглазеть. Не удостоив Джун даже беглым взглядом, красная дама села в карету, которую ей спешно открыл кучер. Охранник, который привёл сюда Джун, отошёл в сторону, достал из-за пояса трубу и подал краткий сигнал, по которому ворота начали медленно и тяжело открываться, должно быть, движимые каким-то механизмом внутри толстых стен. Карета покатила прочь, и Джун показалось, что она заметила, как в ней дёрнулась шторка, будто кто-то на мгновение выглянул. И лишь когда ворота как следует закрылись, все, казалось, дружно выдохнули. Джун даже почему-то стало казаться, что обстановка здесь не такая уж и гнетущая.
– Вот же бестия, – пробормотал мужчина в лёгкой броне, с отвращением глядя на закрытые ворота, за которыми скрылась карета, а затем повернулся к Джун с несколько усталым видом. Это оказался довольно молодой мужчина, но уже с проседью в каштановых волосах. – Что-то я сегодня нарасхват. Надзиратель Фаерстоун, чем могу помочь?
– Здравствуйте, сэр. Джун Голдбридж. Я пришла насчёт колдуна, которого к вам вчера привели.
– Да он популярная личность, я так посмотрю, а я о нём до сего дня даже не слышал. Спешу вас расстроить: к нему строго-настрого запрещено пускать посетителей.
– Мне уже сообщили, но выслушайте меня, пожалуйста. Понимаете, этот товарищ – тот самый колдун, который исчез двадцать лет назад. И так получилось, что я совсем недавно купила его дом, и тут вдруг буквально пару дней назад он объявляется, как с неба свалился, мол, я хозяин дома, что это вы тут делаете. В общем, я, можно сказать, его временная сожительница, и меня вполне устраивает, что его упекли за решётку, потому что это значит, что он не сможет выставить меня из дома, но мне надо с ним поговорить, потому что я хочу знать, что вообще всё это значит. Потому что, конечно, я хоть и рада, но он мне изрядно потрепал нервы своим исчезновением, и я хочу сообщить ему об этом лично в лицо! Кстати, а вы не боитесь, что он сбежит? Он же всё-таки колдун.
– Не волнуйтесь, мы тут тоже не лыком шиты, знаете ли. Ему выделили целый отдельный этаж с кучей наложенных чар. Никуда этот голубчик от нас не денется.
– Вот и хорошо. Так можно мне этого… Увидеть?
Надзиратель пристально осмотрел Джун, и она невольно заволновалась. Если уж он её не пропустит, то она сделать ничего уже не сможет, и получится, что притащилась она сюда зря.
– Что в свёртке? – спросил надзиратель, кивнув на бумажный свёрток, который Джун прижимала к груди и о котором уже почти успела забыть.
– Пирожки… Это не для колдуна, больно жирно ему будет. Я просто сюда прямо из пекарни прибежала. Хотите? Свежие, – она развернула свёрток, и надзиратель, секунду поколебавшись, выбрал булочку с изюмом.
– Ладно, пройдёмте, но нам придётся вас досмотреть.
– Да пожалуйста. У меня всё равно с собой только пирожки и есть.
Её провели в мрачный коридор, сразу же опускавшийся на несколько ступеней вниз. Свечки в стенных рожках плохо справлялись с разгоном мрака. Вопреки ожиданиям, здесь было ничуть не прохладно, а наоборот, очень даже душно. Джун провели в маленькую комнатку за первой же дверью, где стояло несколько кресел, стол, зеркало и шкафы для документов, и здесь надзиратель убедился, что у неё действительно ничего при себе нет, даже украшений или шпилек, которыми можно было бы вскрыть замок, и повёл её дальше, правда, ей пришлось оставить свёрток с булочками в кабинете. Они спустились по винтовой лестнице с высокими ступеньками на несколько уровней и оказались в самом низу подземелья. Джун очень надеялась, что спуск будет означать прохладу, но каким-то образом эта крепость была построена так, чтобы в знойный летний день запекать заживо абсолютно всех, кому не посчастливилось оказаться внутри. Сейчас же здесь было просто очень душно.
У входа на этаж стоял охранник в броне, тут же выпрямившийся по струнке при виде своего начальника. Надзиратель представил посетительницу и передал Джун в руки охранника. Рассмотреть его было сложно, потому что на нём был шлем, но он явно был молод и не мог скрыть удивления, что к ним в такое захолустье заявилась молодая девушка. Он молча провёл Джун до самого конца мрачного коридора, у которого вдоль одной стены были маленькие тёмные камеры за толстой решёткой, все пустые, и лишь в последней кто-то сидел. Даже в полумраке было очевидно, что это был Персиваль. Живой, здоровый, целый и невредимый. Даже не помялся по краям.