– Персиваль, можно я сразу вас остановлю? Я понимаю все слова, что вы говорите, но только по отдельности. Можно как-то попроще и покороче? – взмолилась Джун, которая всё ещё соображала туговато, чтобы вникать в сложные магические материи.
– Ладно, попроще так попроще. Объясню сразу на примере Персефоны, если она и правда так и сделала. Значит так, есть у нас чародейка, не желающая стареть. Больше того, ей нужно выглядеть на определённый возраст и взрослеть с определённым естественным темпом другого человека. Иначе говоря… Ты говорила, она объявилась лет пять назад? – Джун кивнула. – Значит, ей в… допустим, лет сорок, надо было выглядеть на пятнадцать, потому что столько лет должно было быть настоящей дочке. И вот тут приходят на помощь эти чары. Она может взять настоящего ребёнка и магически привязать себя к нему, так что она будет выглядеть на тот же возраст и взрослеть с тем же темпом. Заодно можно чары сходства нанизать на это всё. Но у этой системы есть и свои минусы, потому что магическая связь означает, что любая болезнь и ранение делятся на двоих… – Персиваль резко замолчал и прикрыл рот рукой. Джун догадалась, о чём он подумал. Он ведь чуть не убил сестру. И если она действительно привязана к настоящей дочери Рэдвингов, у него на руках бы оказалась лишняя невинная кровь.
– В общем… Как-то так, да… И, эм… Связанного с тобой человека целесообразно держать поблизости, чтобы за ним присматривать. На этом у меня всё, – он смущённо захлопнул книгу и бросил её в общую кучу на полу, а затем откинулся в кресле, закрыв лицо руками. Джун показалось, что он что-то шепчет, и отчётливо расслышала слова «дурак» и «так тебе и надо».
– То есть я правильно понимаю, что это должен быть кто-то из её приближённых и того же возраста? – нахмурилась Джун, будто производила какие-то сложные вычисления в уме. Персиваль кивнул. И тут в неё словно молния ударила, потому что она выпрямилась на кровати, а глаза у неё удивлённо округлились. – Мириам?
– Это та, которая подозрительно сновала в кладовке? – Персиваль провёл руками по лицу и свёл ладони вместе под подбородком.
– Да… Та, которая якобы была дочкой ведьмы из ковена, в котором выросла Персефона… Из которого только они вдвоём и выжили…
– Какая красивая и ничуть не подозрительная история. Мне нужно будет, чтобы ты организовала мне с ней встречу. Когда поправишься. Как ты себя чувствуешь?
– Скоро смогу бегать, – ехидно улыбнулась Джун. Персиваль добродушно вскинул брови.
– Сначала научись ходить. Не стоит торопить события. Отдыхай, а я пойду приготовлю… – он бросил взгляд в окно. – …обед. Настал мой черёд пытать тебя гиперопекой, ха!
– А кто сказал, что я против лежать? – Джун потянулась и сползла пониже в кровати.
– Вот любишь же ты испортить всё удовольствие!
Джун не привыкла к тому, чтобы с ней носились. Обычно это она за всеми ухаживала и всем помогала, как бы утомительно это ни было. Даже в те редкие моменты, когда она заболевала, она не могла позволить себе отдых и покой. Поэтому она с большим удивлением обнаружила, что это действительно очень приятно, когда за тобой кто-то ухаживает, но сразу же это чувство стало сопряжено с ощущением неловкости, что она кого-то обременяет своим состоянием. Поэтому она совершенно ничего не просила, на все расспросы отвечала, что чувствует себя замечательно, и в ответ пеняла Персивалю за то, что он так с ней носится. Конечно, это он тут колдун, и ему виднее, как обращаться с пострадавшими от чар, поэтому она с ним старалась не спорить. Просто ей не нравилось быть центром чьего-то мира.
Персиваль же, к удивлению Джун, оказался образцовой нянькой. Даже слишком. Он едва ли отходил от неё дольше, чем на пять минут. Всё время развлекал её разговорами или даже читал отрывки из книг по магии вслух, а временами замолкал, чтобы совсем ей не надоесть, и сидел в задумчивости. Джун подозревала, что он и эти пять дней, что она проспала, едва ли сомкнул глаз, потому что выглядел он просто ужасно, но на все побуждения пойти отдохнуть просто отмахивался. Сложно было сказать, обусловлено ли это наверняка пожиравшим его изнутри чувством вины, или он был таким всегда. Она ещё не успела узнать его достаточно хорошо, чтобы об этом судить.
И вот наступил вечер, за окном стало темнеть, и Джун к своему удивлению обнаружила, что хочет спать. Персиваль наотрез отказался её оставлять.
– Я должен убедиться, что ночью ты тоже будешь в порядке, – загадочно заявил он, устраиваясь в насиженном кресле. Джун постаралась не думать о том, что спать под наблюдением было немного жутко, но вскоре она провалилась в сон, как будто весь день не отдыхала в постели.