– Я не… я не знаю… Нет, наверное? Я не уверена, что правда, а что… – она замолчала, подавившись слезами. Прикрыв рот рукой, она прошептала срывающимся голосом: – Она убила их, понимаешь? Весь наш ковен. Как… Как я могла забыть об этом?
– Персиваль сказал, что на тебе была куча заклятий, и что твоя память была изменена.
– Да… Точно… Теперь я помню… Она тоже это сделала… – Мириам положила руку на грудь, где раньше у неё висело колье с изумрудами, а потом подняла полный боли взгляд на Джун. – Можно, я сегодня останусь здесь? Хотя бы на одну ночь?
– Конечно! Не волнуйся, поспишь со мной. Всё будет хорошо, – Джун постаралась обнадёживающе улыбнуться и утёрла слёзы с лица Мириам.
Когда они вернулись в гостиную, оказалось, что Персиваль сидит на полу у кофейного столика и с угрюмым видом держит горящую красным пламенем свечку под кружкой с чаем. Похоже, пока она тут пыталась привести Мириам в чувства, чай успел остыть. На столике стоял аккуратно порезанный яблочный пирог, посыпанный сахарной пудрой и корицей, чай и печенье. Светящаяся фиалка куда-то делась. Мириам пробирала мелкая дрожь, и поэтому, усадив её на диван, Джун накрыла девушку пледом и сама села рядом. Виридия стала скакать у самых их ног, и Джун подхватила её и усадила на колени к Мириам, где щенок, не растерявшись, принялся подлизываться к новому человеку.
– Крепкий сладкий чай специально для Мириам, – объявил Персиваль, протягивая большую только что подогретую кружку, а затем стал греть над свечой следующую.
– А что-нибудь покрепче есть? – угрюмо осведомилась та, принимая напиток.
– Алкоголь не держим. Ты когда-нибудь видела, каких ужасов может натворить нетрезвый маг?
– Нет…
– Значит, тебе повезло.
– Персиваль, она сегодня останется с нами, – вдруг заявила Джун, постаравшись придать своему голосу такой твёрдости, что никто бы не решился спорить. А колдун лишь пожал плечами, к её облегчению.
– Конечно. В таком состоянии я бы её из дома и не выпустил в любом случае. Она же до калитки не дойдёт.
Чаепитие прошло в тишине. Не сговариваясь, они перестали пытаться что-то вызнать у Мириам, пока она не будет готова сама всё им поведать, а её состояние нервного напряжения переросло в молчаливую меланхолию. Она постоянно сидела, уткнув невидящий взгляд в одну точку, а потом вдруг начинала растерянно моргать и смотреть по сторонам.
– А тебя же искать не будут? – вдруг спросила Джун, отставляя на столик пустую чашку. Мириам покачала головой.
– Я сказала, что пошла на свидание.
Джун знала, что Мириам было не впервой всю ночь гулять на «свиданиях», так что это оправдание казалось ей достаточно весомым. Персиваль недоумевающее посмотрел на них, но уточнять, что это значило, не стал.
– Не хочу хвастаться, но к дому без моего желания никто даже близко подойти не сможет, – без лишней скромности заявил колдун. – Даже если Персефона придёт и лично попытается взять нас штурмом – а она этого не сделает, это повредит её «общественному имиджу», или как оно там зовётся – пока она будет продираться через слои моих чар, мы её даже камнями из окна закидать успеем.
– Это… Обнадёживает? – неуверенно отметила Джун, для которой не было характерно продумывание вариантов обороны территории, обычной или магической.
Мириам до самого вечера просидела на диване, укутавшись в плед и задумчиво глядя в камин. Джун старалась далеко от неё не отходить, на случай, если ей вдруг что-то понадобится, и они то и дело перешёптывались о всяких незначительных мелочах. Мириам вдруг стала казаться ей куда менее надоедливым и поверхностным человеком, и даже её голос как будто стал каким-то менее противным. Зато Персиваль спокойно занимался своими делами, чем-то шуршал в кабинете, гремел на кухне, возился в кладовке, а иногда присоединялся к ним и травил всякие колдовские байки. Джун прямо-таки видела, как он усердно старается их отвлечь и развлечь, и ближе к вечеру Мириам даже, кажется, понемногу расслабилась и успокоилась.
Спать девушки пошли в голубую спальню вдвоём, хотя Персиваль и предлагал уступить кому-нибудь из них свою кровать. Джун предпочла быть поближе к Мириам, чтобы той было спокойнее, и в очередной раз отчитала Персиваля за то, что он постоянно жертвует своим сном. И всё же он вручил им второе одеяло, а себе забрал плед. На больший компромисс можно было и не рассчитывать.