Джун думала, что заснёт быстро, хотя они и ушли спать довольно рано, но вместо этого лежала, глядя на стоявшую в вазе на её тумбочке одинокую светящуюся фиалку. Виридия посапывала на кровати у неё в ногах.
– Джун, ты спишь? – раздался из-за её спины шёпот, когда солнце уже совсем закатилось за море, и в окно стал падать слабый лунный свет. Джун как следует задумалась над ответом и хорошенько всё взвесила, прежде чем ответить.
– Нет.
– А мы можем поговорить?
Джун повернулась. Мириам лежала на другом краю кровати к ней лицом, засунув руку под голову и укутавшись в одеяло до самого подбородка. Тусклый лунный свет в мельчайших деталях выхватывал её лицо из полутьмы. Она выглядела взволнованной.
– Что случилось?
– Как вы узнали, что на мне лежат чары?
Джун, как могла, объяснила ей про молодильные чары и про то, что она слишком уж хорошо подходила по всем критериям. Мириам молча кивала.
– Да… Теперь я помню, что она – фальшивка. Но почему вы это сделали?
– Мирс, мы думаем, что ты можешь быть настоящей дочкой Рэдвингов.
Мириам молча уставилась на неё, а потом перевернулась на спину и задумчиво уставилась в потолок, как будто ей только что сказали, что Земля плоская, и эта на первый взгляд бредовая теория почему-то имела для неё смысл.
– Я помню… Она всегда была уже взрослой, до… – она сглотнула. – До тех пор, как пять лет назад… Ну, ты знаешь. Громкое возвращение… И… Я помню, что частенько слышала, как ведьмы шушукались о ней, что-то о том, что она меня и притащила в ковен, а потом запретила даже близко подпускать меня к магии, что было не по правилам… Но спорить с ней… Ох, она мгновенно выходила из себя, да и до сих пор… Я как-то случайно назвала Персефону мамой, ну, когда ещё была маленькой, потому что после всех тех разговоров и думала, что она моя мать, так она меня чуть не прибила… Знаешь, мне всегда казалось немного странным, что я не могу думать о прошлом… Мне просто как будто не хотелось… И мне почему-то всегда становилось грустно, и я всегда думала, что это из-за того, что я потеряла там мать, но я теперь знаю, что это всё неправда, и мне так, не знаю, легко, что ли. То есть, у меня появилось очень много плохих вещей в памяти, но я чувствую себя лучше, чем раньше. Понимаешь?
Мириам повернула голову, а Джун задумалась. Может ли она понять то, через что прошла Мириам? Это, несомненно, был уникальный опыт, и очень тяжёлый, особенно для ребёнка. Как, впрочем, любой опыт всегда единичен и неповторим для каждого. Джун тоже пережила много такого, через что никто не проходил и чего она бы никому не пожелала. И всё же нет необходимости переживать то же самое, через что прошёл человек, те же трагедии и невзгоды, чтобы понять и посочувствовать. Именно это умение откликнуться и поддержать делает людей людьми.
– Наверное, да. Я думаю, лучше помнить о настоящих плохих вещах, чем о фальшивых хороших, потому что ты можешь хотя бы извлечь из них какой-то урок. Но вообще твоя история, выходит, и правда сходится с историей Персиваля, только ты явно была слишком маленькой, чтобы всё это помнить.
И Джун пересказала ей всё то, что Персиваль успел ей рассказать за эти дни, о том, что Персефона его сестра, и о ночи похищения ребёнка, и как он оказался в зеркале, а Джун его вызволила, и о духах-проводниках, и о магической дуэли. Они проболтали так полушёпотом несколько часов, пока в конце концов не заснули, чувствуя себя ближе друг к другу, чем когда-либо.
Глава шестнадцатая,
Когда Джун открыла глаза, солнце едва начинало выглядывать из-за низких крыш приморских домиков, окрашивая лёгкие облака рассветным золотом. Ночью она постоянно просыпалась, чтобы проверить, всё ли в порядке, и теперь совершенно не чувствовала себя бодрой, но заснуть снова было выше её сил. Мириам спала довольно беспокойно, постоянно ворочаясь, но хотя бы обошлось без резких пробуждений от кошмаров. Заметив, что хозяйка проснулась, Виридия протопала к ней, утопая в одеяле, влезла Джун на грудь и стала усердно её вылизывать. Все попытки увернуться были тщетны. И поэтому она в конце концов подхватила щенка, чмокнула в мокрый нос и усадила на бок спящей Мириам. Собака растерялась на секундочку, пометалась из стороны в сторону, и в конце концов отправилась, скользя на коротеньких лапках, вылизывать ухо новой цели. Мириам недовольно что-то пробормотала и попыталась отмахнуться, но щенок только съехал по её груди и получил полный доступ к лицу спящей.