17.1
Кого обманываю? Себя?.....
Нет слов, чтобы подобрать описание всему тому, что открылось мне в одночасье. Прошло всего ничего времени, но я определенно точно могу сказать где тот самый миг, что разделил мой мир на «до» и «после». И увы, это не тот момент, когда я переступила порог этого Дома, не тот момент, когда бросила ненавистную работу и курение. Нет. Миг когда все прошлые жизни открылись мне. Все чувства, что я испытывала в своих жизнях, все знания, все лица, что встречались на моем пути. Я помнила все. И пока никак не могла понять как к этому относиться, потому как даже паниковать или сходить с ума мешала дикая оторопь. Я в шоке. Просто в шоке.
Не знаю сколько времени я провела под горячими струями воды. Воды, что была откровенным кипятком. Кипятком, что все же был слишком холодным для меня. Ванная комната давно превратилась в парную. Обмотав вокруг тела большое банное полотенце я встала перед зеркалом и наплевав на буквально впитанный с детства, с молоком мамы и ее праведным гневом, рукой стерла с его поверхности слой конденсата.
Я не поменялась. Как была Дианой, так ей и осталась.
Те же карие глаза, те же почти вишневые волосы, потемневшие от влаги. Веснушки – мое приобретение в этих стенах.
Кажется смотрела на себя я еще долго.... Пар исчез из ванной, влажное полотенце стало холодить тело. Переодевшись в одну из своих таких мягких и забавных пижам, я покинула свое убежище.
Стоящий у окна гостиной Итон меня не удивил. Влажные волосы, кружка с ароматным кофе в руке. Напряжение в плечах ощущалось даже издали. Поза в целом задумчивая.
Подумать только..... Я подошла к нему и обняла его со спины, скользнув ладонями по талии и обхватив ее. Прижалась щекой к его спине. Его свободная ладонь легла на мои сцепленные руки.
– Ты знала, что Рон весьма сносно готовит?
– Нет.
– Он это редко делает. Сегодня нам повезло....
– О чем ты думал?
– О том что произошло там, внизу, – не стал он таиться. Произошедшее нужно было обсудить.
– Да уж... такого поворота я не ожидала. Хм... Я так думаю, ужин является всего лишь предлогом. Верно?
– Нет. Тебе действительно лучше поесть. Я бы и так пришел.
Он мягко развернулся в моих руках и обнял меня.
– Я многое прокручивала в своей голове, прежде чем выйти из ванной. Не надо быть семь пядей во лбу, чтобы понять, все произошедшее во флигеле требует разъяснения. И я не могу понять точно, что именно спросить у тебя.... потому как ты наверняка захочешь знать все, что касается меня.
– Захочу, – просто и лаконично.
Он отошел на шаг, чтобы поставить на столик перед диваном свою кружку. Там же стоял поднос наполненный снедью.
– Но сначала ты поешь, а я отвечу на твои вопросы.
Он мягко потянул меня за собой. И это было так... теперь каждое движение его, каждый взгляд стал видеться совершенно иначе. И мне кажется, скрывать от него самое важное, это больше чем преступление или предательство. А потому я так и осталась стоять, тем самым завладевая всецело его вниманием. Он ожидаемо обернулся. Глядя в его глаза, ставшие прежними, сказала.
– Пятнадцать тысяч семьсот восемьдесят четыре года семь месяцев девять дней пять часов семнадцать минут и.... – посмотрела на часы на комоде, – тридцать три секунды я ждала тебя, Итон. И вот, в сто восьмидесятом своем воплощении, я наконец встретила. И знаешь, еда сейчас, самое последнее о чем я могу думать и чего желать. Там, давно, много жизней назад, народ что жители Миирима называют небесными птицами, а жители Земли фениксами, верил, что если среди бескрайнего моря душ всех вселенных и миров, пройдя через множество перерождений появится пламя, то оно станет маяком для одинокой души, что блуждает в пространстве вечности. И когда эти души соединятся, то станут они единым целым. Неразлучниками. Идеальной парой. Вечными. Соединяющие в себе несоединимое, подходящие друг другу, дополняющие друг друга. Звучит красиво конечно, – я вздохнула и обойдя его, села на диван, поджав под себя ноги и обняв себя за плечи. Чем больше я говорило тем сильнее першило в горле. Итон опустился рядом, положив руку на спинку дивана, словно окутывая своей аурой как теплым одеялом, не отвлекая касанием. Он весь обратился в слух, – но все это очень... Итон, я не могу подобрать правильных слов. Слов отражающих все, что творится внутри меня. Все эти девушки в зеркалах... Это осколки памяти моих прежних воплощений. И там внизу, она.... тоже. Они сохранили в себе воспоминания о своих жизнях. И теперь эти воспоминания то и дело всплывают. Ненавязчиво всплывают ощущения, знания, еще реже какие-то картинки. Их просто столько, что всплыви они все одномоментно, то я сошла бы с ума. А так... понемногу, и то если я вспоминаю образ девушки из зеркала или его деталь. Словно это знание всегда было со мной. Это должно было бы пугать, но нет. Я просто не знаю как к этому относиться. Меня не пугает , не раздражает, не вызывает никакого дискомфорта.... все меркнет в сравнении с тем, что когда-то... было. Не знаю... Но что я точно знаю, тебя я ждала очень долго. Ждала в этой точке. В этом Доме. В разные годы он был разным. И он всегда притягивал к себе твои реинкарнации. Притягивал потому, что тот самый первый ты умер на моих руках на этом утесе, среди камней, жухлой выжженной солнцем травы и безжизненных кустарников. И даже сила той первой меня, что я разделила с тем тобой не спасла. Ты умер, пообещав, что вернешься сюда. И я ждала. Не знаю почему, но я ждала. Прежняя я и все ее воплощения. И ты возвращался. Не знаю... не ты как вот... ты..., а может... твои тени... или .... не знаю. И Дом, он особенный. В глубинах морей Миирима есть существа странные и мало поддающиеся изучению. Даже атлантийцы, истинные дети воды, не могут их найти, если они того не желают. Эти существа одаривают в свой час смертных или бессмертных, тех кого желают одарить по своей прихоти или чьему-то указу маленькими жемчужинами. Ту самую жемчужину принес мне Атлант. Тот самый, что себя именует восьмым. За свое желание помочь сметному, которого полюбила я, его первая любовь, был награжден или проклят, кто знает, бесконечно долгой жизнью. Он выкрал жемчужину из сокровищницы своей семьи и принес мне сюда, но было уже поздно. Ты уже покинул меня. Да и попав в мои руки жемчужина рассыпалась в прах. Только потом, спустя годы, когда мы возвели на этом утесе первый дом, открылась истинная сущность дара. Пути в другие миры. Шанс найти тебя. С годами сила Дома росла. Он развивался, креп, рос как личность и открывал все больше миров. Я умирала своей смертью и не своей тоже. От старости, кинжала, яда. Мало ли способов умереть. Много. Сколько бы раз не умирала и в каких мирах, то всегда возвращалась в эти стены, связанная обещанием и странной, очень сильной магией, что в Миириме не была изучена или кому-то подвластна. Ты приходил в этот Дом в каждой моей жизни, но никогда не оставался надолго и уж тем более не возвращался. Это впервой. Что ты вернулся. И вернулся уже другим. Таким же как и самая первая я. Фениксом. Ты умер и что-то пробудило тебя к жизни. Первая я стала фениксом после того как умерла, а потом меня вернули к жизни. Знаешь, на земле это называют клинической смертью. Когда ты умер, но кто-то спасает тебя и реанимирует. И там, в хранилище, ты умер. Я могу лишь предположить. Возможно Дом накопил столько много сил, что смог реанимировать тебя по той связи, что установил, когда ты был тут со мной. Это наверняка звучит очень странно. И мне самой даже не по себе. Ответы на многочисленные вопросы всплывают сами по себе. Просто как факты в забытой биографии. Это очень странно. И получается мне вовсе не стоит задавать вопрос о твоих крыльях. Я знаю ответ. Твой огонь настолько окреп, твое тело полностью приняло его и подстроилось. Стоит только посмотреть на тебя сейчас и вспомнить каким ты вернулся. Я думаю Дом сыграл в этом не последнюю роль. Сейчас смотрю на тебя и радуюсь. Ты тут со мной, живой и здоровый, такой сильный.... и тебе ничего не угрожает...