Решено было, что молодые сейчас же после венчания отправятся в деревню, к родителям Наташи, а оттуда в свадебное путешествие.
— Поезжайте в Италию, в Неаполь! — говорила Семову Варвара. — Пусть она ахнет, когда увидит такую красоту; лазурное море, Везувий! По крайней мере, впечатление на всю жизнь останется. Кстати, используете казенную заграничную поездку.
— Прокачусь и я с вами! — заявил Митя. — Доктора давно меня за границу посылают, да одному ехать несподручно: языка не знаю. А тут Наташа выручит: по-французски смыслит малую толику.
Свадьбу собирались отпраздновать интимно и скромно: после венчания, по желанию Наташи, заехать всей компанией в фотографию, а оттуда в гостиницу, где их будет ждать свадебный ужин.
В это утро Валерьян ненадолго заехал повидать Наташу. В доме был обычный в таких случаях беспорядок: одевали к венцу невесту. Наташа стояла перед трюмо в белом подвенечном платье, портниха ползала у ее ног на коленях. Приехавшие к свадьбе Елена и Варвара убирали белыми цветами ее густые каштановые волосы.
В жизни Наташи совершалось событие, возлагавшее на Валерьяна серьезную ответственность: от него зависело сделать ее счастливой или несчастливой. Казалось, были все условия для счастливого брака: взаимная любовь, молодость, здоровье, красота, богатство и даже слава.
Чего же желать, за что опасаться? Молодой и талантливый художник в зените успеха женится на богатой красавице по любви!
А между тем при взгляде на торжественные приготовления сердце Валерьяна невольно сжималось от безотчетного чувства жалости и страха. Было страшно, что ему с такой трогательной доверчивостью ввернется чужая жизнь. Свою любовь он считал исключительной, а союз с Наташей роковым и неразрывным на всю жизнь. Жребий брошен, выбор сделан, впереди новая, еще не изведанная жизнь вдвоем. От прежних увлечений в душе остался горький осадок. Счастья взаимной любви не испытывал он прежде; будет ли теперь оно, это счастье, или судьба готовит ему новую и уже окончательную западню?
Он молча стоял у двери и пытливыми глазами смотрел на свою невесту. Заметив его взгляд, она ответила ему грациозной, шутливо-капризной гримаской.
Вмешалась Варвара.
— Ну, не надоедайте ей и не мешайте нам! Все ли готово у вас?
— Осталось только заехать к моему посажёному отцу.
— Вот и поезжайте! По правилу вы все должны быть в церкви раньше невесты.
Валерьян поехал к старику-художнику, своему учителю, у которого еще до сих пор висели его первые, юношеские работы. Старик жил один, давно разошедшись с женой и взрослыми детьми.
Застал у него знакомую «даму из общества», очень красивую. Старый учитель, весь седой, с длинной, густой гривой до плеч и живыми, насмешливыми глазами, встретил его весело.
— Ну, вот и жених! За мной?
— Да! Напомнить. Поедемте вместе в церковь.
— Неужели вы женитесь? — игриво спросила дама.
— Женюсь! — вскричал Валерьян, хватаясь за голову и бегая по комнате. — И радостно, и страшно!
— Конечно, страшно, — согласился старик. — И грустно: женитьба — это похороны таланта! Еду сегодня хоронить талант моего молодого друга.
— Не говорите так! Вы — известный мизантроп, — смеясь, возразила дама. — Не слушайте его! Женитесь, и если жена будет любить вас, вы дадите нам еще лучшие творения. Вспомните Рафаэля, который написал свою Мадонну с собственной жены!.. Ваша невеста красива?
— Очень.
— Поздравляю вас! Кстати, в такой радостный для вас день позвольте обратиться к вам с маленькой просьбой: пожертвуйте благотворительному базару какую- нибудь вашу вещицу!
Валерьян снял со стены небольшой этюд — свою старую, юношескую работу.
— Хотите?
— Буду благодарна, я в восторге! — залепетала дама, протягивая руки к картине.
Но художник спрятал ее за спину.
— Только не даром, но и не за деньги.
— За что же?
— За ваш поцелуй. Сейчас же, сию минуту — и картина ваша!
Дама смутилась. Старик засмеялся.
— Это мне нравится. Покупайте! Картина стоит того. Ведь это его последний свободный поцелуй. Через два часа он будет раб, умрет для свободы, погибнет для искусства.
— Но если мой муж узнает, он убьет меня!
— Как хотите. Тогда я не дам картины.
— Ну, была — не была! Целуйте, только давайте картину!
Валерьян, смеясь, протянул ей рисунок. Дама, взявшись одной рукой за картину, подставила губы, сидя в кресле, но в момент поцелуя быстро повернула голову, и художник еле успел коснуться губами ее губ.