Властно кинула Кате.
— Самовар готов?
— Готов.
— Приготовь чай в столовой да закуски подавай! Поживей вы там поворачивайтесь, сама на кухню приду!.. Ох, не люблю я с гостями возжаться, да делать нечего, приходится! Шуму-то, небось, сколько будет! Скажи Косте, чтобы отца разбудили! Сам Блинов, наверное, приехал.
Настасья Васильевна вышла из комнаты.
В передней слышались голоса и смех приехавших гостей.
Варвара пошла в гостиную, где Митя и Костя играли в шахматы, Кронид в новом пиджаке и крахмальной рубашке ходил из угла в угол, заплетая свою веревочку, а бледная Елена в пышной прическе и лиловом гладком платье грустно сидела на диване.
— Гости приехали! — заявила Варвара.
— Слышим, слышим, — отозвались игроки.
— Эх, маненько игру не докончили!
— Костя, пойди папашу разбуди, мамаша велела!
В гостиную вошли четверо. Приземистый, широкоплечий старик с длинной седой бородой, с волосами в скобку, в сюртуке и высоких сапогах — купец старинного типа; молодой человек в мешковатом костюме и сам мешковатый, с маленькими черными усами, остриженный ежиком — купчик Федор Мельников, давно вздыхавший по Елене. Об этом было известно в семье Черновых. Федор знал, что Елена имеет чувства к своему двоюродному брату, и поэтому бывал у них редко, только по делам, но теперь почему-то приехал с Блиновым. За ними вошли две девушки в маскарадных костюмах и масках. Одна была в дорогом наряде русской боярышни, в кокошнике и светло-голубом атласном сарафане, другая — в ярком цыганском костюме. В первой все сразу узнали дочь Блинова, но цыганку не могли угадать.
Варвара с деланной улыбкой поплыла навстречу гостям и заговорила громко, нараспев:
— Милости просим, гости дорогие! Не забыли нас в деревенской глуши. Хорошо ли доехали? Озябли, чай?
— Как на крыльях летели к вам, — возразил старик, зорко озирая комнату: — на тройке и двух часов не ехали, гладкая дорога!
Боярышня шутливо поклонилась по-старинному в пояс Варваре и Мите, мрачно стоявшему в своей черной студенческой рубашке, подпоясанной узким кавказским ремешком.
— Здравствуйте, молодые хозяева, приютите нас! С дороги сбились.
— Милости просим, боярышня!
— Здравствуй, хозяйка! — смело низким альтом сказала другая маска. — Угости цыганку, цыганка тебе поворожит!
— Что уж мне ворожить? Ворожи кавалерам молодым да холостым!
В дверях появился Костя, усмехаясь и кланяясь.
— Дорогие гости, очаровательные маски! милости просим в столовую, обогреться с дороги.
С шутливой развязностью он предложил мнимой цыганке руку. Митя неуклюже и серьезно взял под руку боярышню, и все гуськом перешли в столовую, где уже кипел на длинном столе самовар, стояли вина и закуски.
— Как здравствуете, Варвара Силовна? Дома ли родители-то ваши? — говорил, присаживаясь к столу, старый купец.
— Благодарю вас, дома все: ждали вас!
— Дома! дома! — раздался гремучий бас Силы Гордеича: он стоял в дверях и, улыбаясь характерной для него лисьей улыбкой, смотрел на гостей поверх очков.
Блинов подошел к нему, раскрывая объятия.
— Кого я вижу! — рычал Сила, троекратно целуясь с приятелем. — Наконец-то!
— Здравствуй, здравствуй, Сила Гордеич, как здоров?
— Да все вашими молитвами, как шестами, подпираемся!
— А я гляжу тебя по всем комнатам: народу молодого много, только главного хозяина нету.
— Здесь я, не иголка, не пропаду! Ну вот, большое спасибо, что пожаловал! Чайку не угодно ли?
— Чайку можно и после. Пущай тут молодежь обзнакомится, а мы с тобой покалякаем покудова!
— И это можно. Пойдем-ка, друг!
Сила Гордеич увлек гостя в кабинет, плотно притворив двери за собой.
— Садись-ка, брат! Нам с тобой есть о чем поговорить!
— Ишо бы! — подтвердил гость, присаживаясь и приглаживая сивую длинную бороду. — Дело, сам знаешь, сурьезное. С тем и приехал, а то рази, стал бы я с молодежью путаться? Другое время бы нашел.
— Дело важное! — согласился, садясь рядом, Сила. — Семь раз примерь, один раз отрежь! Что ж, потолкуем. Да не выпить ли водочки сначала?
— Успеем: разговор-то будет недолгий!
Купец погладил колени, вздохнул, помолчал и сказал, понижая голос:
— Уж я решил, Сила Гордеич!
Сила посмотрел на него пытливо, поверх очков.
— Значит, по рукам?
Блинов протянул ему короткую, толстую, поросшую седыми волосами руку.
— По рукам! У нас — товар, у вас — купец, как говорится.