В столовой задвигали стульями, слышно, как все пошли в гостиную.
Вдруг в кабинет вошел Федя Мельников и остановился, притворяя за собою дверь.
— Елена Ивановна, вы здесь? Что с вами?
Елена улыбнулась.
— Ничего особенного.
— Как — ничего? — Федор подошел, сел на диван лицом к Елене, на почтительном от нее расстоянии. — Вы какие-то сегодня задумчивые: сидите одни и к гостям не идете. Не рады, что ль?
— Что вы, Федя! Я всегда рада вас видеть. А гости не ко мне приехали, я и сама-то здесь чужая.
— Вот тебе и раз! — Федор рассмеялся тонким, заливчатым смешком. — Почему чужая? и как это не ваши гости? Что касается меня, то ведь вы знаете из- за кого сюда езжу!
Елена потупилась.
— Нет, не знаю.
— Знаете, да только никакого внимания не обращаете. Все смеетесь, а мне не до смеху!
Федор вздохнул.
— Я не смеюсь, — серьезно сказала Елена.
— Эх, Елена Ивановна, простой я человек, необразованный, пренебрегаете вы мной! И о чувствах моих, — Федя ударил себя в грудь, — конечно, знаете, только никогда мне прямо не говорите, всегда уклоняетесь. Измучился я! — Большие мужицкие руки Федора дрожали, голос оборвался. — Сейчас у меня такое на душе: либо пан, либо пропал! Не могу больше, скажите мне прямо!.. — Он слегка придвинулся к Елене.
— Что вам сказать?
— Ну, скажите, чтобы я отвязался, исчез!
— Что вы, Федя!
— Измучился! Жизнь не мила! Провалиться мне, что ли, куда-нибудь? Елена Ивановна! я и ехать-то сюда не хотел, но пущай уж один конец! Все равно мне! Не мастер я говорить, но за вас, Елена Ивановна, жизнь отдам: то есть, ежели она вам нужна на что-нибудь — возьмите!
Елена молча смотрела на него глубоким, говорящим взглядом. Она не была красива, но большие серые, выразительные глаза в этот момент были прекрасны.
— Я согласна, Федя, — тихо сказала она.
Федор вскочил.
— Как?! Что?! — закричал он радостно. — Елена Ивановна! Господи! вы что-то сказали, или я с ума сошел?
— Я согласна быть вашей женой — внятно и раздельно, с застывшим лицом сказала Елена. — Так к передайте дяде!
Вскочила, быстро прошла через кабинет в столовую, оставив дверь открытой.
Федор стоял с разинутым ртом и растопыренными руками: у него словно отнялся язык. Кинулся за ней, но ее платье уже мелькало по лестнице наверх.
Из гостиной доносилось пение Варвары:
— Елена Ивановна! — жалобно взывал на лестнице тонкий, срывающийся голос Федора, заглушаемый музыкой и пением Варвары…
Из гостиной молодежь перекочевала в обширную комнату зимнего сада. Доносились молодые голоса, пение и взрывы смеха.
В гостиной остались только старики.
Горничная Катя раздвинула ломберный стол, крытый зеленым сукном, положила нераспечатанную колоду карт, приготовляла мелки.
— Ну, карты на столе, пора и за дело! Э-хе-хе!
Блинов благодушно улыбался.
— А что ж время терять? В преферансик, что ли, по маленькой?
— Я только и умею, что в преферанс, — вздыхала Настасья Васильевна.
— И я тоже эту игру предпочитаю. Игра умственная, головным шарикам упражнение, не то, что стуколка, не дай бог азартная игра! А преферанс игра благородная, знай шарики работают! — Блинов постучал себя по лбу.
— Знаем мы эти шарики, — возразил Сила. — В прошлый раз разъехались перед заседанием на часок, а просидели до утра, заседание отменили, лошадей отослали: насилу через сутки жены по домам развезли!
— Всяко бывает. По совести говоря, я бы тыщу рублев дал ворожее, чтобы от карт отворотило, но не могу отстать. Тянет, хоть ты что!
— Азартные вы оба, а я этого вашего азарту совсем не понимаю: сыграю игру-две, и скучно станет. Только тогда и играю, когда гости соберутся.
— Какая ты картежница! — с пренебрежением возразил Сила. — Что с тобой играть, что с болваном — все одно! Астрономия у тебя в голове-то.
Настасья Васильевна насупилась.
— Да, астрономия — страсть моя. Когда посмотришь в трубу на звезды — вся наша жизнь пустяками кажется.
— Ну, не все же на небо смотреть, Настасья Васильевна, иногда и до нас, грешных, с облаков спуститесь.
— Я и сама грешница. Небо-то высоко, до звезд далеко. Ну, готово, что ли? — спросила она Катю.
— А четвертого-то партнера и нету! — рычал Сила. — Где же Федор?
— Они с Еленой Ивановной наверх пошли, — ответила Катя.
— Подь, позови его!
Сила Гордеич, Блинов и Настасья Васильевна сели за карточный стол.