Мэттью содрогнулся:
— Это ужасно.
— Так и есть, — сказал Гэри. — Но такова её природа.
— Проблема, — начал Мэтт, — в том, что у нас нет способа туда добраться. Я никогда там не был, и нет удобного телепортационного круга, который помог бы нам туда добраться. Как только мы пересечём границу миров, они узнают, где мы находимся. Даже если Элэйн нас скроет, мы не сможем убраться достаточно далеко, чтобы избежать ракет, которые они наверняка в нас пошлют.
— С этим я могу справиться, — начал общискин, но его прервал стук в дверь.
— Уходи! — крикнул Мэттью. Магический взор уже проинформировал его о том, что у двери стоял его младший брат Коналл.
Дверь открылась.
— Так и знал, что следовало оснастить дверь замком, — проворчал Мэттью. — Я занят, Коналл. Оставь меня в покое.
— Я тебя почти не видел с тех пор, как ты вернулся, — заныл его брат.
— И это было замечательно! — с сарказмом ответил Мэттью.
— Я хочу помочь! — объявил Коналл.
— Дам тебе знать в следующий раз, когда они решат свалить на меня мытьё посуды.
— Ты знаешь, о чём я! Пока тебя не было, пробудилась моя сила. Я теперь всякие вещи могу делать. Я могу тебе помочь, — настаивал его брат.
У Мэттью в голове промелькнуло несколько острых ремарок, прежде чем он отбросил их как слишком резкие. Одарив брата авторитетным взглядом, он ответил уже серьёзнее:
— Сколько тебе лет? Тринадцать?
— Четырнадцать! — огрызнулся Коналл. — Ты даже не можешь уследить за моими днями рождения?!
— О! Четырнадцать, да, прости. Это — гораздо более зрелый возраст. Поскольку ты теперь гораздо старше, мне следует быть с тобой честным.
Коналл кивнул.
Мэттью прошёл через комнату, и постучал по части стены рядом с дверью:
— Видишь вот это место?
— Ага.
— Хорошо, запомни это место — позже оно будет важным. А теперь давай представим, что я позволил тебе отправиться со мной. Ты уже знаешь, что это будет невероятно опасно, и что я буду рисковать потерей самого любимого из моих братьев. — Он изо всех сил старался не позволять сарказму просочиться в его голос, но сомневался, что был в этом полностью успешен.
Коналл улыбнулся.
«Ну что за идиот», — подумал Мэтт.
— Но вот, в чём заключается настоящая проблема. Предположим, что мы достигли успеха, ладно? И вообрази, что мы выбрались, в целости и сохранности. Мы — герои, и во время этого приключения с тобой не случилось ничего ужасного. Как думаешь, что после этого произойдёт?
Его младший брат серьёзно обдумал эти слова, прежде чем ответить:
— Устроят празднование, и, может быть, пир?
Мэттью печально покачал головой:
— Нет. Ну, они, конечно, могут, но сперва произойдёт кое-что гораздо более ужасное. — Он снова постучал по указанному им месту на стене. — Мама и Папа с ума сойдут от того факта, что я взял тебя с собой. Пережив бессчётные опасности, я бы вернулся домой лишь для того, чтобы они отрезали мне яйца, и повесили их на стене, скорее всего именно в этом месте, или, как минимум, в месте, очень на него похожем.
Коналл опечалился:
— О.
— А теперь проваливай, чтобы я мог вернуться к своему не-спанию, — закончил Мэтт, указывая на дверь.
Его брат направился к двери, но остановился, оглянувшись:
— Эм, Мэтт?
— Что?
— Я не глупый. Я — твой единственный брат, поэтому просто обязан быть самым любимым из твоих братьев.
Мэттью одарил его злой улыбкой:
— Если только Мама и Папа не сделают ещё одного мальчика. Ещё есть надежда. Тебе следует наслаждаться своим положением, пока не появился мой новый «самый любимый брат».
Коналл показал ему язык, и захлопнул дверь.
— Ты — ужасный брат, — прокомментировал Гэри. — Ты и с сёстрами своими так же обращаешься?
— Только с теми, кто меня достаёт, — сказал молодой волшебник.
— Дай определение слову «доставать».
— Если они здесь, или в моей мастерской, то они меня достают, — пояснил Мэттью. — Или если я читаю — но обычно я делаю это в одном из вышеперечисленных мест, поскольку они, похоже, не осознают тот факт, что у меня в руках книга.
— А ты, похоже, просто источник радости, — сухо заметил Гэри.
— Не волнуйся, это просто переходный возраст — когда-нибудь это пройдёт.
Выражение лица общискина было сомнительным:
— Ты так считаешь?
— Нет, но когда я так говорю, всем сразу становится лучше. Тебе теперь лучше? — спросил Мэттью.
Гэри вздохнул:
— Я никогда не могу понять, шутишь ли ты, или говоришь серьёзно.
Мэттью таинственно поднял бровь, но не ответил.