— Вот эту часть можно упростить… — Вскоре они с головой погрузились в схему, и часы потекли мимо.
— Что?! Опять?! — сказал резкий голос.
Мэттью потёр глаза. Голос принадлежал его матери, и когда он стал воспринимать окружающий мир, он увидел, что она гневно смотрела на его отца, который сонно поднимал голову с верстака, на который её уронил. Они заснули прямо в мастерской.
— М-м-м, доброе утро? — сказал Мордэкай.
Пенни нахмурилась:
— Не вешай мне лапшу на уши! Ты сказал, что поговоришь с ним. — Она указала на Мэттью. — А вместо этого я нахожу вас здесь спящими. Ты что, так и провёл здесь всю ночь?! — Её кулаки были упёрты в её бёдра, и Мэттью видел, что она только разогревалась.
Его отец осклабился:
— Нет, конечно же нет, дорогая моя. Я был с другой женщиной. Просто зашёл этим утром посмотреть, послушался ли мальчик моего совета, и я был так измотан пьянками и дебошем, что вынужден был вздремнуть. — Морт подмигнул сыну. — Он был здесь только для того, чтобы попробовать помочь в сокрытии грехов своего отца, но теперь ты меня поймала. Мальчика не вини. Он обещал исправиться. Это я виноват.
— Будто какая-то другая женщина стала бы мириться с твоими привычками, — огрызнулась Пенни. — Вставайте, оба. Пора домой.
Мэттью встал со своего места, пытаясь не морщиться из-за того, как заныло его тело, спавшее в неудобной позе. Спорить он даже не пытался — он знал, что когда приходила пора сдаваться. Однако его отец ещё не закончил.
— Да чтобы ты знала, я считаюсь очень видным мужчиной! — с деланным возмущением сказал Морт.
Пенни попыталась сохранить гневное выражение, но её фасад дал трещину, и сквозь него проступила улыбка:
— Я бы и могла в это поверить, если бы от тебя не воняло! Когда ты последний раз принимал ванну? — Она посмотрела на сына. — И ты тоже. У вас обоих уже начинается брожение.
Наблюдая за ними, Мэтт не мог не засмеяться, что заставило их посмотреть на него. Когда они замолчали, он сказал:
— А можно мы сперва поедим? Я жутко голоден.
Она посмотрела на них двоих:
— Сначала мыться, а потом уже сможете позавтракать.
Как оказалось, Пенелопа Иллэниэл запланировала обширную утреннюю трапезу. Титул графини означал, что по утрам она часто не была свободна делать обычные дела, которыми занимались многие матери, например — готовить, но когда у неё была такая возможность, она редко её упускала. Когда они вошли, дом полнился аппетитными запахами, и Мэттью видел, что Коналл и Айрин были завербованы в помощники на кухне. Керэн тоже была там, помогая им, хотя о кулинарии она почти ничего не знала.
Твое мужчин не стали терять времени в выполнении требовавшихся перед едой действий. Магия давала определённые преимущества, и никто из них не хотел долго отмокать в ванной, поэтому вместо этого они быстро нагрели воду, и в помылись в рекордные сроки.
Семейный стол был окружён ожидавшими людьми, когда они вошли. Судя по всему, Пенни заставила всех ждать их. Мойра одарила Мэттью предостерегающим взглядом, когда он вошёл. Что-то намечалось.
Он обнаружил, что его посадили рядом с Керэн, чьё присутствие было слегка необычным, поскольку этой трапезе полагалось быть семейным завтраком, однако ничего необычного в этом утре не было. Пенни позаботилась о том, чтобы присутствовали все члены семьи, и даже те, кто мог потенциально стать членами семьи. Мэтту хотелось посмотреть в потолок, поскольку у него создавалось ощущение, будто кто-то висел там, у него над головой.
Еда была чудесной, особенно для двух изголодавшихся мужчин. Раздали блюда с сосисками, за которыми последовала копчёная рыба, свежий хлеб, и пряная каша. В трапезу также был включён набор пареных овощей, и хотя Мэттью подумал было их пропустить, строгий взгляд матери быстро заставил его пересмотреть своё мнение.
Он хотел есть медленно, поскольку знал, что серьёзный разговор начнётся после того, как все насытятся, однако не мог противиться своему голоду. Как только он набил пузо до отказа, Мэттью увидел, что остальные тоже начали откидываться на спинки стульев.
— Благодарю за чудесный завтрак, Мама, — вежливо сказал он. — Могу я идти? — Он начал подниматься из-за стола.
Пенни выгнула бровь:
— Нет, не можешь.
Керэн выглядела обеспокоенной строгим поведением Графини, но младший брат Мэттью засмеялся:
— Хорошая попытка, дуболом. — Мордэкай и остальные, сидевшие за столом, с трудом скрывали усмешки. Лишь Мойра казалась хмурой, сохраняя серьёзное и ничего не выражавшее выражение лица.