— Наверное, не настолько плохо, — пробормотал он, — но всё равно отстой. — Встав, он вернулся в свой наскоро разбитый лагерь.
— Доброе утро, — сказал он, наконец ответив на приветствие Гэри.
Лицо на экране выглядело несколько сочувственным:
— Я так понимаю, что ты не очень хорошо себя чувствуешь.
Он кивнул. «Это ещё мягко сказано». Но Мэтт не потрудился озвучить эту мысль. Вместо этого он вернулся к хаосу снаряжения, которое оставил разбросанным повсюду.
Мэттью не был поклонником беспорядке. Он начал тихо и методично собирать всё в кучки. Одежда Керэн, его инструменты, её походное снаряжение, продукты… всё ложилось в свою отдельную кучку. Слово «кучка» тоже было не совсем верным — когда было возможно, он складывал вещи аккуратно. Один из наборов вещей он смутно узнал, как вещи из её ванной комнаты, но он почти не представлял, для чего они были нужны. Их он сложил отдельной группой.
Закончив с этим, он начал укладывать большую часть вещей обратно в рюкзак. Пространство внутри подпространственного рюкзака было широким и плоским, как бесконечный стол. Оно также не смещалось и не двигалось внутри, что бы не происходило с самим рюкзаком во внешнем мире, поэтому всё, что он туда ставил, оставалось на своём месте. Одежду Керэн и прочие мелочи, которые ей не понадобятся, он уложил как можно дальше, разложив более полезное снаряжение рядами, до которых будет легко дотянуться через открытый рюкзак.
Сделав это, он проверил свой желудок, съев несколько найденных им крекеров.
— Что ты собираешься делать? — спросил Гэри, когда больше не смог удерживать своё любопытство.
— Ничего, — ответил Мэтт.
Его немногословность раздражала общискина, но он поддерживал тон своего голоса вежливым:
— А потом?
— Снова ничего, по крайней мере — какое-то время.
— Ты будешь против, если я спрошу, почему?
— Нет, — ответил Мэтт, больше ничем не поделившись.
Гэри ждал почти минуту, но когда Мэттью больше ничего не сказал, его фрустрация едва не взяла над ним верх:
— Ты всегда такой неприятный?
— У всех об этом разное мнение.
— Почему ты планируешь ничего не делать?
Мэттью ощутил лёгкое чувство победы, заставив машину играть в его игру:
— По двум причинам: во-первых, в нынешнем моём состоянии я мало что могу, а во-вторых, я беспокоюсь о том, что когда наконец стану использовать свои способности, это привлечёт внимание военных к этому месту.
Гэри с облегчением увидел, что его раздражающий спутник хотя бы имел способность к рациональному мышлению.
— Возможно, что они уже знают об этом месте, хотя я сомневаюсь в этом. Если бы они тебя засекли, то наверняка уже были бы здесь.
Мэтт кивнул:
— Угум.
— Ты помнишь, как оказался здесь? — спросил общискин.
— Нет, — со вздохом ответил Мэттью. — Хотя могу догадаться, что она научилась телепортироваться.
— Твои прежние применения магии для перемещения создавали достаточно искажений, чтобы АНСИС мог до некоторой степени определить твоё местоположение, — заметила машина.
— То была транслокационная магия, — заявил молодой волшебник. — Перемещение между измерениями. Она, наверное, создаёт больше возмущений, чем обычная телепортация.
— А что насчёт этих стазисных чар, которые ты использовал вчера?
Мэтт пожал плечами:
— Я на самом деле не понимаю, как они определяют использование магии, но я знаю, насколько яркой она для меня выглядит. Стазисные чары требуют много силы, но, как и большинство чар, сила в них крепко связана. Не думаю, что им будет легко их найти, если только они не окажутся близко.
Гэри выглядел задумчивым:
— Ну, учитывая тот факт, что они до сих пор не объявились, ты наверняка прав. Судя по тому, что я узнал, они понятия не имеют, где вы сейчас находитесь.
Мэттью с интересом посмотрел на него:
— Откуда ты знаешь?
Общискин улыбнулся:
— Они подозревают, что я скомпрометировал их системы безопасности, поэтому они начали использовать для передачи важных сведений по возможности не-цифровые методы, однако я шпионил за встречами их лидеров.
— Ты так можешь?
— Все главные лица — выгруженные люди. Это значит, что они живут в серверах, поэтому я могу наблюдать за всем, что они друг с другом обсуждают.
Мэттью был в шоке. Если машина говорила правду, то она обладала почти божественным всеведением. «На самом деле даже лучше, поскольку известные мне боги и близко не были к всеведению».