– В чем сила, Дмкит?
Черт ее дёрнул пофилософствовать в такой момент, но ей, почему-то, важно было услышать ответ.
– В тренированном теле, в оружии, в остром уме, что за глупые вопросы уманка! – не задумываясь ответил он, а затем добавил, – Все яуты сильные, а Вождь самый сильный из нас!
– А у нас говорят – сила в правде…
– Что? – растерялся обычно невозмутимый самец и тоже плюхнулся рядом с ней. Алиса едва сдержала жуткое желание вскочить и убежать. Ее все ещё сильно нервировало, когда эти клыкастые вторгались в ее личное пространство и оказывались так близко к ней.
– Я говорю, зачем эти тренировки, если от них нет никакого толка? Зачем Робдэ приказал тебе возится со мной? Где правда? Зачем я здесь вообще?!
– Это ведает лишь Вождь Грох и Робдэ, спроси у них. Мое дело слушать приказы и выполнять их.
– Да поняла я уже!
Алиса уронила голову на колени и спрятала лицо за взметнувшимися волосами. Она прекрасно знала, что эти вопросы глупые и ответы знают лишь двое, и уж точно, не рядовой самец в экипаже, Дмкит. Но Гроха она не видела уже давно, а Робдэ не особо откровенничал при встрече.
Но ее неопределенное положение на корабле очень нервировало и выводило из равновесия. Да ещё этот замораживающий, леденящий все ее нутро страх за дочку… Страх, затихающий лишь ненадолго, но как ядовитая змея, всегда лежащий, свернувшись клубком, в глубине ее сердца и кусающий ее при каждой возможности. Ее тело, ее жизнь так хрупка, а Алиса всего лишь маленькая, слабая женщина в окружении врагов…
- Я хочу домой Дмкит! Если бы ты только знал, как я хочу домой…
Дмкит совершенно по-человечески вздохнул и неловко хлопнул несколько раз когтистой лапой по ее спине. Алиса едва не улетела вперёд от силы ударов, а кожа на спине почти превратилась в решето, но, как ни странно, ей стало немного легче. Совсем на капельку, но ей и этого было достаточно, чтобы жить дальше.
Может это и неправильное чувство, но ей стало уютно сидеть так, посреди огромного тренировочного зала, полного оружия и дерущихся пришельцев. Звуки ударов и рыков совершенно не мешали и будто даже притихли.
Яут уселся поудобнее, привычно встряхнув угольно-черной гривой. Толстые волосы-волары рассыпались по его могучим плечам, как нельзя точно придав ему облик шотландского горца. Ну, с некоторыми незначительными отличиями.
– Мы не знаем куда нас приведет Кетану и как закончится наша дорога, но у нас говорят: «Живи достойно. Умри с честью!». Я думаю, ты совсем не зря оказалась на нашем пути, и хотя,
ты бесишь меня больше, чем десяток вонючих раутов вместе взятых, я не жалею, что тренирую тебя.
От тихих, но от этого не менее уверенных слов Дмкита все замерло у Алисы внутри и повеяло чем-то знакомым, но давным-давно забытым и похороненным глубоко в ее душе. Может, это её предки, что так же яростно махали мечами и бились не на жизнь, а на смерть, шепотом заговорили в ее крови...
...Она всего лишь песчинка попавшая между жерновами злодейки судьбы и только от нее и неведомого Кетану зависит – перемелят ли ее в муку небытия или она сама сломает эти чёртовы жернова в щепки…
А ещё, она поняла это очень хорошо – яуты воины, и в этом их суть. Но быть воином, не значит быть бездушным, кровожадным роботом со списком целей и задач, есть и среди них настоящие человеки.
Алиса улыбнулась.
– Спасибо! Ты хороший яут, черт тебя дери!
И она, изо всех сил, хлопнула Дмкита ладонью по твердой, как гранит, спине.
– Я знаю.
И он расхохотался.
А через мгновение к нему присоединилась и Алиса, засмеявшись громко и счастливо. Между ними, в эту самую волшебную секунду протянулась тоненькая, почти невидимая, шелковая нить понимания и принятия. И Алиса, впервые, за все время пребывания в этом мире, почувствовала, что она не одинока…
Такими – сидевшими, плечом к плечу, как самые близкие соратники, и ржавшими над какой-то ерундой, их и застал Грох, зашедший на проверку в Кехрите.
Давно он так не удивлялся.
_______________________
Ждунам посвящается)))
Глава 25
Грох давно так не удивлялся.
Это была донельзя странная сцена – не особый любитель уманов и большой любитель зло пошутить, Дмкит, вместо того чтобы загонять Алису до седьмого пота, развалился на полу и смеялся вместе с этой же уманкой над какой-то чепухой, не замечая никого вокруг.