Кстати, с Данкой она снова разговаривала и та сказала , что Влад искал ее и просил дать ее номер телефона. Алиса запретила, она не хотела, чтобы он знал о ребенке. Катя ее и только ее!
Но когда Катерине исполнилось полтора года, Алисе позвонили с работы и настоятельно попросили выйти. Она и сама так хотела, но была большая неприятность. Садик, извечная проблема российских мам. Место обещали только через два года. А ей что делать?
У нее было два, а точнее три выхода. Можно было нанять няню или отдать в частый садик, но тогда ее денег не хватало на съем. Можно было бы отдать дочь родителям, а самой строить карьеру и навещать ее в выходные, но Алиса и дня не могла прожить без своего чуда, так что этот вариант тоже отметался.
И третий вариант – вернуться снова к родителям, устроится там на работу и молча терпеть пересуды, а через два года вернуться в город обратно. И хотя все претило ей, этот вариант был самым лучшим.
Про то, чтобы позвонить отцу ребенка она даже не думала.
И вот, только долгожданная прогулка в парке избавила ее хоть ненадолго от тяжёлых мыслей в поисках выхода из почти безвыходного положения.
Белки были сама прелесть. Рыжие и коричневые зверьки смело и без страха прыгали около ног и брали из протянутых рук орешки и семечки.
Катя была в восторге и счастливо визжала каждый раз, когда крохотная белочка, с любопытными черными глазками выхватывала из ее маленькой ладошки орешек и быстро запрыгивала на дерево. Алиса, смотря на ее сияющюю мордашку, радовалась вместе с ней.
- Алиса! Это правда, ты? – смутно знакомый голос за спиной заставил ее вздрогнуть и обернуться.
Влад, а это был именно он, почти не изменился. Те же яркие глаза, та же лукавая улыбка, которую она часто видела у дочери.
Сама Алиса после беременности и родов удивительно похорошела, формы ее округлились, волосы, густой копной достигали поясницы, движения стали более плавными, а в глазах появился мягкий свет. Ее наконец стали замечать. Но уже ей совсем не нужно было это внимание и она жёстко обрывала все попытки мужчин познакомится с нею.
Так что, Влад мог ее и не узнать и спокойно пройти мимо, но на ее беду не прошел. А затем, его взгляд опустился ниже и уставился на Катю, все ещё увлеченную белками.
Алиса прямо видела какие мысли транспарантом пробежали по его удивленным, распахнутым глазам. И тут она испугалась. Не только за себя, но и за дочку. Он уже один раз поступил бесчестно, что помешает ему это повторить, и например, отнять ее? Судя по одежде, человек он был не бедным, а богатым часто нужны наследники, даже если их матери им и не сдались вовек.
И пока Влад пребывал в глубокой задумчивости, она схватила Катюшу, за секунду засунула в переноску и побежала в сторону густых зарослей.
- Алиса, стой! Нам надо поговорить!- крикнул им Влад и побежал за ними. Алиса совсем запаниковала, сердце стучало прямо в горле, а дочь испуганно замолчала, крепко прижавшись к груди. Вместо того, чтобы бежать к выходу, где люди, она все глубже и глубже забиралась в дебри парка, где казалось никто ещё не бывал.
И с разбега забежала в странный, раздражающий глаза золотистый туман, что с головой накрыл ее и Катю, а через мгновение испарился.
Когда она, наконец, остановилась, судорожно вдыхая горячий воздух и открыла глаза, то поняла, что лучше бы она встретила десяток Владов одновременно и всю жизнь прожила в глухой деревне, чем это.
Парк с деревьями исчез, а Алиса с перепуганной Катюшей на животе, стояла прямо посередине гигантской, серой площади, окружённой со всех сторон небоскрёбами.
А на лиловом небе медленно плыли две огромные жёлтые луны.
Глава 4
- Нет, нет, нет! – судорожный всхлип вырвался из нее непроизвольно. Это не могло произойти с ней, только не с ней! Она никогда не мечтала стать попаданкой, не грезила иными мирами, а также эльфами и оборотнями и прочими фэнтезийными существами. Ее полностью устраивала жизнь в реальности двадцать первого века, вот бы садик дали и было бы совсем хорошо.
Алиса зажмурила изо всех сил глаза, но когда их распахнула ничего не изменилось. Все та же серая, давящая как плита площадь. Все те же темные, огромные небоскребы вдалеке и все те же две безразличные к ее горю луны, что занимали почти половину неба. Лилового, чужого неба.
Алиса без сил опустилась на холодную брусчатку, и крепко прижав к себе перепуганную дочь, зарылась носом в ее мягкую, пахнущую молоком макушку. Это простое движение немного успокоило ее. Спустя несколько минут Катя требовательным криком потребовала, чтобы ее выпустили и поставили на землю. Алиса нехотя разжала объятия.