Тамерцы только вырывают силой кусок пирога, украденного с их же тарелки.
Но почему тогда, триста лет назад, когда еще не было "белой" и "черной" таможни, тамерцы на двадцать лет зубами вцепились в бесплодные и бесполезные земли, а потом легко их отдали?
— Позвольте спросить, господин Ларэ…
— Да, мэтр Васта, слушаю ваш вопрос.
— Не считали ли король Собраны и кесарь Тамера, что на этих землях есть нечто ценное? И не убедились ли они позже, что там этого нет?
— Вы абсолютно правы, мэтр Васта! — лектор радостно махнул рукой. — Может быть, кто-нибудь знает или догадается, что это было? И что еще было такого на этих же землях, от чего кесарь Тамера предпочел избавиться, столь удачно всучив земли соседу? Юная дама имеет больше шансов догадаться.
— Залежи торфа, верно? — с надеждой спросила Керо.
— Именно. Залежи оказались настолько бедными и скудными, что не стоили разработки, но это выяснилось далеко не сразу. А второй вопрос?
Все молчали. Лектор покосился на водяные часы, потом устремил вопрошающий взгляд на герцога. Тот махнул рукой:
— Это, пожалуй, для них сложновато.
— Может быть. Начав разрабатывать залежи, тамерцы столкнулись с двумя эпидемиями сразу и испугались. Первая болезнь поражала в основном рабочих, вторая — и солдат, и простых жителей. Земли сочли проклятыми и решили избавиться от них. Армию Собраны эти заболевания тоже поражали, но в значительно меньшей степени, особенно вторая. Кто-нибудь готов назвать болезни и объяснить, почему?
— Вторая — гнилая горячка, — сказал Бориан. — Потому что наши болотную воду для питья кипятят, а "кесарятам" и порка не впрок.
— Верно. А первая?
— Комариная гнусь, — сказал Саннио. — Тамерцы считали ее источником проклятье потревоженных покойников, а на болотах в древние времена хоронили.
— Великолепно! Как видите, иногда оскорбленная гордость имеет основой мечту обогатить государство, а готовность уступить — суеверное желание перевалить проклятие на соседа. На этом мы закончим, — Ларэ посмотрел на часы. — Герцог, вы сумели меня поразить. Ваши ученики блестяще подготовлены.
— Я редко позволяю их хвалить, — улыбнулся Гоэллон. — Но вы можете рассказать им о том, какое впечатление они на вас произвели, дать какой-нибудь совет. Если угодно, я прошу вас об этом.
— Польщен, — кивнул лектор. — Начнем с графа Саура. Вы предпочитаете отвечать лишь там, где уверены в ответе. Это похвально, но иногда лучше ошибиться и узнать об ошибке, тем самым расширив свой кругозор, а не ограничиваться лишь тем, что уже знаете.
Господин Ларэ попал в точку, но Саннио не смог бы так вежливо и четко высказать ровно то же мнение о рыжем графе. Бориан насупился и стал похож на молодого бычка, которого щелкнули по носу, но в драку не полез, а задумался.
— Барон Литто. Вы много и глубоко думаете над каждым вопросом прежде, чем ответить, это еще более ценное качество. Но учтите, что пока вы будете думать, может найтись самоуверенный выскочка и ответить вместо вас, а люди нередко доверяются первому услышанному мнению, даже если оно легковесно, как пух.
Альдинг с застывшим лицом выслушал оценку собственной персоны. Ларэ опять угадал, и секретарь уставился на него с двойным интересом. Надо же, видит собравшихся неполные два часа, но настолько точно судит. Какой необычный человек…
— Госпожа Къела. Простите, если я огорчу вас, но я не простил бы себе, если б не сказал того, что думаю. Вы очень хотите нравиться, это естественно для юной дамы и вы выбираете достойные способы — верные ответы, но вас куда больше занимает произведенное впечатление, чем суть беседы.
Саннио мысленно зааплодировал. Точнее и деликатнее высказаться было нельзя. Обжившись и привыкнув к распорядку занятий, Керо начала напоминать Саннио тех соучеников в школе Тейна, что вечно первыми тянули руку, чтобы заслужить похвалу и репутацию отличников.
Северянка потупила глаза и вспыхнула, потом упрямо задрала подбородок.
— Господин Ларэ, вы так уверены, что я хочу вам нравиться? — прозвучало весьма резко. Секретарь посмотрел на герцога, но тот только слегка улыбнулся. Надо понимать, Керо ждала достойная отповедь.
— Помилуйте, госпожа Къела, я не смею претендовать на эту честь, — Ларэ поднялся и слегка поклонился. — Я говорю не о себе, а о любом, кто занимает кресло учителя.
Девица Къела не нашлась с ответом, а опустила голову и о чем-то задумалась. Герцог одобрительно кивнул, тоже поднялся, и Саннио понял, что своей характеристики не услышит. Стало очень обидно — разве не он отвечал на половину вопросов? Но так решил Гоэллон, и, значит, спорить бессмысленно, да и момент был упущен.