Керо ничего подобного делать не собиралась, а когда в углу комнаты показалась крыса, спокойно обернулась на шум, схватила со стола тяжелый камень, которым Марта придавливала письма, и метнула в мерзавку. Попала. Замах был мастерский. Не из-за плеча, как обычно делают девчонки, а от груди, почти не целясь.
Наглая тварь не успела и пискнуть, как ее размазало булыжником по стене. Капли крови на камне не произвели на северянку никакого впечатления.
— Хорошо, — кивнула Марта. — Расплодились что-то…
— Меня учили, — слегка улыбнулась девушка. — Я завтра сделаю отраву.
— Этому тебя тоже учили?
— Разумеется.
Косы у предсказательницы были роскошные, Марта обратила на это внимание в первый же час. Даже заплетенные — до поясницы, а уж распущенные волосы — почти до колен, тяжелые и прямые. Да и вообще: вот уж кому грех было бы гневить Мать Оамну, жалуясь на внешность. К сожалению, не только баронесса заметила косы, глаза, талию, точеные ручки и прочие прелести северной красавицы.
Элибо вновь умотал в Скору — надо понимать, ему там намазали булку каким-то особенным медом, который дома пчелки не собирали, и приезда гостьи не застал. Зато, когда он явился, до матери начало доходить, что в наличии в замке юной красотки есть и некоторые недостатки. За первым же обедом сынок так глазел на Керо, что едва не подавился супом. Пытался болтать. Он сидел по правую руку от Марты, предсказательница — по левую, так что получалось паршиво, но Элибо старался.
Застольным беседам сын обучен не был, поэтому плел, что ему на ум приходило. То спрашивал девушку, чему ее учили — услышал кучу новых слов, начал уточнять. Заинтересовался гаданием по птичьим потрохам, получил краткое объяснение, как именно происходит сие действие, сбледнул с лица и перевел разговор на другую тему. То стал расспрашивать о столичных приемах, услышал, что северянка на них не была, попытался съязвить. Керо его будто и не услышала, просто отправила в рот очередную ложку рыбного бульона с улитками. Элибо огорчился и начал плести нечто, уж вовсе несусветное на тему того, что все предсказательницы — ведьмы и шлюхи.
Марта не успела отвесить ему подзатыльник, хотя уже занесла руку.
— Позвольте ответить вашему сыну, госпожа баронесса? — глядя на покрасневшую от возмущения женщину, спросила Керо.
Баронесса Брулен кивнула и положила руку на стол, на всякий случай взяв большую ложку, которой накладывали овощи с блюда. Додумался, поганец! Не барон, а прямо-таки пьяный матрос…
— Господин барон, вы задали вопрос, на который я хочу ответить в присутствии вашей матери, — звонкий голосок, милая улыбка на губах. Марта оценила такую выдержку. Другая бы уже или в обморок под стол упала, или разревелась. — Я прошла полный курс обучения в доме герцога Гоэллона, королевского советника и предсказателя. В моих рекомендательных письмах вы можете найти подробный перечень моих умений. Если что-либо из списка вас заинтересует — я к вашим услугам. Все прочие услуги вам могут оказать в порту. Как я слышала, там вы сможете удовлетворить все свои желания.
Марта покосилась на сына, покрасневшего до ушей. Так с ним, наверное, девушки еще не разговаривали. Может быть, сразу переходили к оплеухам? Напился опять, мерзавец, а мать и не уследила. Прямо за обедом, пока баронесса наблюдала за тем, как он беседует с Керо. За одним смотрела, за другим недоглядела…
— Вам достаточно ясен мой ответ? У вас не возникнет желания повторять свои вопросы? — после паузы спросила Керо.
— Ясно, ясно… — буркнул сыночек, надувшись, как ерш на кукане. — Мы, конечно, не герцоги, нас и в порт можно.
Баронесса все-таки отвесила своему непутевому отродью ложкой по лбу:
— Извинись, дурак. Позорище мое…
— Буду я тут перед всякими… — сынок в ответ стукнул тяжелым серебряным кубком по столу, поднялся и вылетел из столовой прочь.
Теперь уж настала очередь Марты краснеть.
— Госпожа Къела… — начала баронесса, но запнулась. После безобразной выходки Элибо вежливых слов не осталось. Только одна мысль в голове: кончится обед — удушу поганца. Пусть потом хоть в тюрьму сажают, хоть на корм рыбам сбрасывают… — Керо, дочка, прости. Без него обедать будем…