- Зачем так много? – спросил я, не из особого интереса, а только для того, чтобы хоть как-то поддержать разговор. Я и вправду ощущал идущую из бараков боль и тоску и очень жалел, что никак не могу обуздать эту свою… чувствительность. Что ни говори, ментальный дар способен доставлять ощутимые неудобства.
- Зачем так много? – повторил я. – Разве работорговцы не стараются сбыть свой товар с рук побыстрее?
Пэк сплюнул под ноги и пробормотал какое-то заковыристое местное ругательство, а на мой недоумённый взгляд быстренько добавил:
- Прощенья прошу. Это я не вам. Сразу видно, что вы с работорговцами дела не имели. Рабы-то по большей части на своих ногах идут, кроме самых ценных… А если идут издалека, то до Шар-ан-Талира добираются полуживые с устатку, кожа да кости, грязные… Как эти уроды говорят – никакого товарного вида. Кто ж таких купит? А если и купит – так за гроши. Вот и открылись такие постоялые дворы… с рабскими бараками. Так рабам передохнуть дают, моют, откармливают, тряпки поприличнее подбирают, по двору им ходить не возбраняется. Чтобы, значит, оклемались, да в себя пришли. Неделю-две они на таком постоялом дворе проводят, прежде чем работорговец объявляет торги. И не сомневайтесь – все затраты с лихвой окупаются, поэтому работорговцы – люди богатые.
- Не любишь их? - прищурившись, спросил шедший рядом со мной дядюшка Матэ.
- Да кто ж их любит? – вторично сплюнул под ноги Пэк. – Только вот таких дворов хозяева, да те, кто рабов покупает, с Нойотами крепко связаны, говорят, людей у них покупают прямо из подвалов… продают владельцам тайных арен, где богатые ублюдки на тайные бои до смерти любуются… Много чего говорят. А вы с виду люди приличные… что ж вам надо-то от них?
- Вообще-то это не твоё дело, Пэк, - отрезал я. – Но я отвечу. Нам нужно кое-кого выкупить.
Парень понимающе кивнул:
- Родня, что ль, к ним в лапы попала? Ну, да, это понятно, дело святое. Вы как, дорогу запомнили? Назад доберётесь?
- Доберёмся, - ответил я и сунул парнишке пару лепестков. Тот весело тряхнул нечёсаными льняными кудрями и исчез из нашего поля зрения со всей возможной скоростью. Как я его понимаю. Мне и самому хотелось убраться куда подальше от этого места, казалось, сам воздух здесь был наполнен скорбью и отчаянием. Но дело прежде всего.
- Переговоры сам вести будешь? – спросил я дядюшку Матэ.
- Вот уж нет, - отозвался он. – Давай, рули сам. У тебя неплохо получается. Вон как Боцмана Бо лихо обработал.
Настроение у меня чуть исправилось, и я тихо порадовался, что с нами нет ни Шера, ни Шоусси. Боцман Бо, когда узнал, что Шер владеет красочным малеваньем, сам предложил неплохое прикрытие – написать новую вывеску для «Прекрасной морячки». Таким образом, Шер был при деле, а Шоусси предстояло сыграть при нём роль подмастерья – краски растирать, растворители смешивать и прочие несложные моменты. Да и не так подозрительно будет, как если бы два молодых парня, прибывших в незнакомый и полный всяких интересностей город, сутками сидели бы, запершись. Так что «на дело» отправились мы с дядюшкой Матэ, предварительно активировав Талисман. Что-что, а удача нам понадобится в полном объёме.
Правда, никаких особых изменений я не заметил, но дядюшка Матэ лишь хитро прищурился на мой вопрос и заявил, что я всё пойму сам и позже.
Итак, мы приблизились к дверям «Цветка Сагиделя», и стоявший на крыльце добрый молодец покосился на нас с некоторым презрением.
- И куда вас принесло, сиволапые? – довольно-таки нагло поинтересовался он.
- А перо в бок давно не получал? – немедленно парировал я, сделав самое зверское лицо. – Могу устроить.
На лице парня отразилась нешуточная работа мысли. А я хмыкнул. В Шар-ан-Талире, как и в любом большом городе, наверняка существует своя местная преступность, и с такими нервными ребятками связываться себе дороже. Так что мы вполне можем быть доверенными лицами какого-нибудь местного вора в законе, а публика эта редко в золоте разгуливает, чтобы не привлекать к себе пагубного внимания здешних правоохранительных органов. И дела в таком двусмысленном местечке у них вполне могут быть. Ну, хоть прикупить пушечного мяса для здешних тайных боёв.
Поэтому парень пробурчал под нос нечто, отдалённо напоминающее извинение, и сказал:
- Так бы сказал, что из Серых… А то сразу – перо в бок… Кого надо-то?
- Тулеген на месте? – продолжил я играть свою партию. Парень моему вопросу ничуть не удивился, что только доказало, что мои мысли о здешнем криминальном мире были насквозь правильными, и уже вполне дружелюбно ответил:
- Где ж ему быть? У него завтра торги, весь день готовился, надсмотрщиков гонял, рабов велел в надлежащий вид привести… Всю горячую воду на помывку извели… а сейчас ужин заказал и отдыхать изволит. Второй этаж, комната с ракушкой.
Я кивнул, отдал парню ещё несколько лепестков, и дверь перед нами гостеприимно распахнулась. Внутри оказалось просторное помещение, что-то типа гостиничного холла, с наборным деревянным полом и картинами в золочёных рамах на стенах, обитых пёстрыми матерчатыми обоями. У стен стояли небольшие мягкие диванчики на которых, явно ожидая кого-то или чего-то, сидели несколько человек, одетых явно побогаче, чем мы с дядюшкой. Справа холл заканчивался аркой, за которой просматривались столики. Понятно, что-то вроде харчевни.
Слева находилась крепкая деревянная дверь, посередине была расположена широкая лестница с вызолоченными деревянными резными перилами, ведущая на второй этаж. Прилично, чистенько, но какой-то неуловимый налёт вульгарности всё же чувствуется. К тому же возле лестницы, двери и арки, ведущей в харчевню, ненавязчиво бродили крепкие парни с лицами, не обезображенными лишним интеллектом. Все парни одеты были в такие же куртки с серебряным галуном, как у доброго молодца на крыльце. Ясно, здешняя охрана. Возле арки, с правой стороны, перед дверью, было что-то вроде стойки, за которой дежурил невысокий худой мужчина неопределённых лет, с каким-то стёртым, незапоминающимся лицом. Неожиданно на стойке коротко звякнул колокольчик. Один из парней тут же подскочил к двери и с поклоном распахнул её. Из двери вышел немолодой, солидно одетый мужчина, сунул парню в ладонь пару монет, подошёл к стойке и заявил «неприметному»:
- Зарезервируйте за мной место на аукционе. Думаю, оно того стоит.
«Неприметный» поклонился и самым подхалимским тоном ответил:
- Конечно, благородный Таш-Нигор. Извольте вашу карточку.
И подал мужчине узкий зелёный прямоугольник с серебряной окантовкой какими-то письменами. Тот кивнул, бросил на стойку пару серебряных аштинов и последовал на выход. «Неприметный» сказал одному из ожидавших:
- Можете пройти, уважаемый Кошито.
Ожидавший кивнул и вошёл в предупредительно распахнутую дверь. И что же там такое? Бордель, что ли? Странно, обычно посетители таких заведений не стремятся быть на виду, да и в харчевне за столиками видно парочку сидящих девиц вполне определённой профессии, явно постоянного контингента этого постоялого двора. К одной из них подошёл парень в зелёном, что-то шепнул на ухо, и красотка резво усвистала по лестнице наверх. Тут всё понятно – они товар лицом показывают, посетитель выбирает, охранник посылает выбранную в номер. Кто заказал – непонятно, конфиденциальность соблюдается. А тут… Что за странная очередь?
- Не зависай, - шепнул дядюшка Матэ. – А то на нас уже внимание обращают. Пошли наверх.
Мы ускорили шаг, направляясь к лестнице, но тут вмешался «неприметный»:
- Куда? Господа отдыхают.
- Стой где стоишь, - быстренько оскалился я. – Дело у нас. К почтенному Тулегену. Сам понимаешь, насчёт чего.
«Неприметный» бросил на нас неприязненный взгляд и холодно спросил:
- Инцидентов не будет? Здесь приличное заведение…
- Не гуди, корявый, - отозвался я, быстренько вспоминая прошлые привычки. - Мы при «папе», он нас послал.