Слой инея на стенах, кажется, стал толще. Вместо капель с потолка падали уже ледяные шарики и с хрустом раскалывались о каменный пол. Пар от нашего дыхания лёгкими облачками поднимался кверху. Да что ж это за аномалия такая? А наверху – теплынь…
Конечно, я слышал, что в пещерах холодно, но не настолько же… Ой, что-то мне тревожно.
Повозка между тем продолжала неспешно продвигаться вперёд, и вдруг узкая пещера неожиданно расширилась. Мы оказались в своеобразном зале, в котором сталактиты и сталагмиты словно срослись, образовав колонны. А внутрь этих колонн были вмурованы… люди. Разные люди – взрослые мужчины и красивые женщины, старики и дети, мальчики и девочки. Некоторые из них были в богатой старинной одежде, некоторые – практически в лохмотьях. Лица некоторых были спокойны, глаза закрыты, на губах – улыбки… А некоторые – словно рвались наружу изо льда. Рты их были разверсты в немом, не слышном, но явно ужасном крике. Впечатление было жуткое. Шер закрыл лицо руками, и дядюшка Матэ притянул его к себе, заставив отвернуться от ужасного зрелища, то же самое и Бан-Рион проделал с Шоусси. Однако мне показалось, что Бан-Риону это ужасное зрелище знакомо… но все вопросы я отложил на потом, тем более, что нужно было править повозкой, заставляя тогруха огибать колонны – ведь он не видел препятствий.
Ощущение тоскливой обречённости нарастало, хотя всё вокруг было по-прежнему спокойно. Я не понимал сам себя. Ну, да, зрелище ужасное, но все эти люди мертвы непоправимо и явно давно, должно быть не ужаснее, к примеру, чешской Костницы, отчего тогда такая тоска…
Я чуть оглянулся, глядя на своих попутчиков. Бан-Рион продолжал прижимать к себе Шоусси, он, как и дядюшка Матэ, казался вполне спокойным, а вот Шеру явно было худо. Как и Крылатому, который вроде бы дёргаться не пытался, никаких лишних движений не делал, но на лице его был написан ужас. Такой ужас, когда ни пошевелиться, ни вскрикнуть нельзя. Красивое лицо стало похожим на ледяную маску, яркие глаза словно погасли. Э, нет, так нельзя… парень и так перенёс немало, может и умом тронуться.
И я, повернувшись вперёд… очень вовремя кстати, я повернулся, еле избежал столкновения с очередной «колонной», в которой застыла красивая женщина с малышом на руках, чем-то напоминавшая Васнецовскую Богоматерь. Так вот, я заставил тогруха аккуратно обогнуть «колонну» и мысленно попытался послать Шеру образ цветущего луга, потом текущей реки, сверкающего водопада, солнечного леса, морского берега с золотистым песком… Я пытался успокоить Шера. Бог весть, почему на ум пришли эти образы, но помогло. Шер вроде бы пришёл в себя, я ощутил волну благодарности, исходящую от него.
И тут я послал ему образ Крылатого и добавил мыслеобраз с просьбой успокоить его. Шер воспринял мои слова буквально, отодвинулся от дядюшки Матэ поближе к Крылатому и осторожно обнял его. Крылатый никак не отреагировал, продолжая сидеть неподвижно. И тут, к моему удивлению, Шоусси высвободился из объятий отца и подсел к Крылатому с другой стороны. И я уловил, что Шоусси начал посылать Крылатому успокаивающие мыслеобразы, так, как это делал я.
Крылатый заметно расслабился, закрыл глаза и уронил голову Шеру на плечо. Заснул? Ну и ладно. Пусть лучше спит, чем паникует… Шоусси с Шером тоже закрыли глаза, явно не желая больше видеть бесконечный лес «колонн» с вмороженными в них людьми.
Я вновь ловко избежал столкновения тогруха с очередной «колонной», и наша повозка, объехав её, оказалась в центре скальной пещеры. Здесь было светлее, и свет этот исходил из небольшого озерца с красивой изумрудной водой. А вот в озерце… В озерце дремала огромная тварь, более всего напоминавшая гигантского осьминога, только куда уродливее и отвратительнее на вид. Полукруглая куполообразная башка, из которой по кругу росли странные наросты, немного напоминавшие закрытые веки, внушительный ярко-красный клюв, полупрозрачное студенистое тело, выглядевшее, тем не менее, упругим и плотным, щупальца, усеянные многочисленными присосками… Выглядело это просто отвратительно, и я не смог сдержаться от мысленного вопроса Кэпу:
«Кэп! Что это за тварь?»
«Подземный Ужас, - вяло отозвался Кэп. – Теперь понятно, почему старик не велел говорить. Подземный Ужас прекрасно слышит человеческую речь. Нам повезло, что сейчас он сыт и спит. В противном случае…»
Тут Кэп замолк, но я уже сам понял, что он имел в виду. Странные белёсые камни, окружавшие озеро, были отбеленными временем человеческими черепами. Других костей не наблюдалось, видимо, их чудовище просто-напросто переваривало.
«Это чудовище полуразумно, - после некоторого перерыва продолжил Кэп. – Оно может насылать видения – блаженные или кошмарные, но в любом случае результат один – смерть. Так что не вздумайте сказать хоть слово. Шаги тогруха или скрип повозки его не разбудят, а вот первое же пророненное по неосторожности слово – да…»
«А эти люди? Это всё его жертвы?» - продолжил спрашивать я.
«Это его запасы, - ответил Кэп. – Но их слишком много. А это может значить только одно. Здесь проводились колдовские ритуалы. Подземный Ужас может увеличить колдовскую силу того, кто приводит ему жертву. И прежде всего – силу ментального дара. А сейчас проезжай скорее. Я заинтересован, чтобы вы выбрались отсюда живыми…»
«Спасибо, Кэп, - отрезал я. – Не поверишь – я тоже».
И тихонько дёрнул вожжи, побуждая тогруха идти вперёд – как раз мимо озерца, в котором дремал его отвратительный обитатель. Тогрух повиновался, повозка медленно двинулась вперёд… ещё немного… ещё… И тут Крылатый за моей спиной тонко вскрикнул. Видимо, открыл глаза, увидел чудовище и испугался.
Я хлестнул тогруха… Но мерзкая тварь оказалась на диво быстрой. Прямо передо мной возникла полупрозрачная туша, щупальца опутали повозку и дёрнувшегося тогруха… и я увидел, как застыли лица моих спутников. Они словно погрузились в странный транс. Даже Кэп с полураскрытыми крыльями замер, как замороженный. Да что ж такое-то?
А потом огромная куполообразная голова Подземного Ужаса оказалась прямо передо мной. Клюв раскрылся, из него выскользнул длинный, тонкий синеватый язык, который стал подрагивать, как у змеи, готовящейся к прыжку.
И вдруг в моей голове возникли слова:
«Ты зачем разбудил меня, двуногий? Я же сказал, не хочу больше видеть таких, как ты. У меня достаточно еды. На много лет вперёд».
«Прости, Великий и Ужасный, - отозвался я, решив, что не время изображать гордую несгибаемость, а немного лести чудовищу не повредит. К тому же, раз на меня чары этого кошмара не действуют, надо попытаться уболтать его. – И в мыслях не было будить тебя. Мы просто проезжали мимо. Прошу тебя, отпусти нас. Это не еда для тебя, это близкие мне люди… Мы спасаемся от погони».
«Что ж, ты вежлив, и Дар в тебе силён. Тебе не нужна моя помощь, - задумчиво отозвалось чудовище. – Ты не такой, как те, что приводили мне эту пищу. Я бы мог отпустить тебя. И этих двуногих тоже. Только оставь мне того, что с крыльями. Мне скучно, а его страх так забавен… Я даже не буду посылать его в холод. Он проживёт долго и сможет развлекать меня».
Ничего себе! Скучно ему! Живая игрушка понадобилась… Ну уж нет, зря мы, что ли, столько рисковали, вытаскивая Крылатого? Да и жалко парня, замучает его эта тварь. Так что извини, осьминог, придётся тебе обломаться.
«Ещё раз прости, Великий и Ужасный, но это неприемлемо. Крылатый мне самому нужен».
«Дерзишь, двуногий?»
«Ни в коем случае. Просто никого из спутников отдать не смогу».
«А что ты тогда вообще можешь мне дать? Какой смысл мне вас отпускать? Пищи у меня много, но лишний запас не помешает. А я наслажусь вашим страхом… Пища вкусна, когда она боится».
«А добрый бескорыстный поступок не хочешь совершить?» - отозвался я.
Подземный Ужас мелко затрясся и защёлкал клювом. Похоже, это означало смех.
«Ты забавный, - заметил он. – Потому и жив ещё. Не хочешь отдавать никого – развлеки меня сам. Давно хотел узнать, что такое у вас, двуногих, обозначает понятие «секс»*…