– Тань! Да как же, у меня же судебные заседания назначены! Я что, с ними туда пойду? – показала она рукой на притихших близнецов, понимая, что гласит сейчас, как тот самый вопиющий в пустыне – так же отчаянно и без толку.
– Придумаешь чего-нибудь. Ты баба умная, изворотливая. Ну ладно, некогда мне тут с тобой. На поезд опоздаю.
– Давай я тебе хоть такси вызову.
– Вот еще, нашла барыню! Сроду на ваших такси не разъезживала! Сама доберусь, не переживай!
Татьяна махнула последний раз рукой и тут же скрылась в прихожей, а через минуту хлопнула, за ней закрываясь, входная дверь, заставив Лизу с детьми вздрогнуть и переглянуться испуганно.
– Вот так вот, мальчишки, и бывает, – развела она руками и постаралась изо всех сил улыбнуться беззаботно, и произнесла тихо: – Инициатива, она, знаете ли, всегда наказуема.
– Тетя, а что это – иници…ци…
– Инициатива-то? А это, ребятки, такая большая глупость, которую иногда совершают взрослые тети, а потом сами себя за это ругают.
– И их потом еще наказывают за это, да?
– Да, ребятки, очень сильно наказывают. Ну ладно, давайте не будем о плохом. Права тетя Таня, придумается что-нибудь. Завтра и придумается. Пойдемте лучше ужинать, а то я проголодалась что-то. От стресса, наверное.
– А что это – стресс?
– Стресс? А это, ребятки, человечек такой маленький с молоточком, который внутри нас живет да молоточком своим и стучит периодически то по сердцу, то по голове, а то иногда и по печени.
14
Следующим утром, однако, Лизе ничего такого не придумалось. Да и не могло по той простой причине, которую заранее тоже никогда не предугадаешь – гости вдруг взяли и разболелись. Захныкали, затемпературили, отказались даже от любимой своей утренней овсянки с молоком. Всклокоченная, перепуганная нянька, известный в городе адвокат Елизавета Заславская, носилась в пижаме по гостиной, прижимая телефонную трубку к уху, и последними словами ругалась с диспетчером «Скорой помощи», терпеливо убеждающей ее, что машина по Лизиному вызову выехала еще два часа назад и застряла где-то в многочисленных городских пробках, что мамаша зря так сильно нервничает и волнуется, надо успокоиться и терпеливо ждать. Мальчишки, поджав под себя ножки, сидели перед ней на диване с кислыми капризными рожицами, по очереди подхныкивая. Личики раскраснелись, мутноватые от температуры глазки смотрели скорбно и по-взрослому страдальчески.
– Где? Где болит? – то и дело бросалась к ним Лиза, опускаясь перед диваном на колени и хватая их за горячие ручки-ножки. – Горлышко болит, да? Ну, покажите, где болит…
На зов подъехавшей машины «Скорой помощи» она бросилась сломя голову, пулей пронеслась через двор к воротам и с раздражением наблюдала, как неторопливо и вальяжно идут по гравию дорожки два молодых медика, помахивая своими драгоценными чемоданчиками. Лиза первая взлетела на крыльцо и стояла на верхней ступеньке, лихорадочно суча ногами и помахивая им рукой – давайте, давайте, мол, пошустрее…
– Мамаша, вы чего нервная такая? – хохотнул, проходя мимо, один из медиков. – Возьмите себя в руки немедленно, все будет хорошо с вашими детьми. А то можем и укольчик вколоть для успокоения… Хотите?
– Я не нервная! Я просто боюсь так! – попыталась заискивающе улыбнуться Лиза.
– Ну? Что у нас случилось, пацаны? – присаживаясь на стульчик, приветливо обратился молодой врач к забившимся в угол дивана близнецам. – Сейчас посмотрим…
Лиза, трясясь так, что зуб на зуб не попадал, виновато стояла в сторонке и прижимала ладони к горящим щекам. И боялась самого худшего. Господи, как долго этот молодой наглый медик их осматривает.
– Ну что ж, ничего страшного, мамаша. Ветрянка у них. Температуру собьем, болячки потом зеленкой мазать будете.
– И все?
– Ну да. А что вы еще хотите? В детскую поликлинику сообщим, потом к вам врач придет. Фамилию скажите.
– Чью фамилию? Мою?
– Детей, господи.
– Ой, а я не знаю.
– Как это? – уставился на нее врач. – А кто знает? Это что, не ваши дети?
– Нет, не мои.
– А чьи?
– Ну… Знакомой моей.
– А фамилия у этой знакомой имеется? Как мне их записать-то?
– Я не знаю ее фамилии.
– Ну, дела… А к какой поликлинике они приписаны? Тоже не знаете?
– Нет.
– Ну, так позвоните и узнайте!
– Да звонила я! Все утро звонила! Она в Москве сейчас, вместе с мужем моим. И сеть почему-то недоступна.
– Так. Ладно. Сами разбирайтесь со своими знакомыми и мужьями. И врача участкового сами вызывайте. А я так в своих бумагах и напишу, что фамилия детей не установлена. Жаропонижающее я им дал.