— Это лаваска. Она вьется, быстро растет, оплетает всё, что попадается ей на пути, и отпугивает животных. Неприхотлива, не боится холода, ей хватает даже крошек сомы. Защита. Но срок жизни ее ограничен.
— Сколько лет?
— Человеческих? — с сомнением в голосе уточняет Фалетанотис и, дождавшись кивка, отвечает: — Около сто сорока.
— А, ясно, — шепчет Пенси в ответ. Мысли заволакивает туманом. Дверца, которая ведет в комнатку, рассчитана на ребенка, а не взрослую женщину. Но ей удается протиснуться. Внутри ее накрывает волной спокойствия и сонливости. Пенси устраивает на боку, сворачивается, как может. Тепло жар-камней топит многолетний лед, под пальцами появляются капли воды. Пенси нащупывает что-то под снегом, обхватывает это всей ладонью и притягивает к груди. Глаза ее закрываются, и звуки пропадают, поглощенные частично разрушенной, но всё еще действующей комнатой.
Пенси скучает.
Мамочка по-прежнему часто спит, а папочка пропадает далеко в лесу. С собой ее не берет. А ведь ей так скучно: в этом доме не сильно много интересного, разве что фигурки, которые ей приносит папочка, да несколько книжек. Но и они надоедают. Да еще зачем-то надо сидеть в своей комнате.
Ах, если бы выйти погулять. Но ей нельзя. Или можно? Ведь мама спит.
Она только одним глазком. И даже не будет трогать тяжелую каменную дверь, выползет из окошка. Она ловкая и быстрая. Туда — и обратно. Ведь папа скоро вернется.
У выхода растет лаваска, и у нее черненькие вкусные ягодки. Пенси собирает целую горсть и сыпет их себе в рот. Такие вкусные!
Может, угостить ими маму? И она поправится.
В этот раз она собирает горсть больше, поэтому не сразу замечает, как из-за куста показывается длинная, тяжелая морда, полная острых зубов. Слюна чудовища капает на землю.
Ягоды падают с ладони, рассыпаются по земле. Пенси кричит. А потом вокруг взвивается яркое пламя, а поперек живота ее хватает сильная, горячая рука.
Чудовище визжит, оно огромное и страшное. Деревья вокруг вспыхивают. Огонь везде. Но среди дыма есть еще кто-то, такой же страшный и огромный.
— …ларетис! — слышит Пенси, когда они бегут внутрь дома. Ей тяжело дышать, дым противный. Она кашляет. Стена перед ними разваливается. Пенси оказывается в руках мамочки. Она хочет извиниться, она не хотела. Мама сильно обнимает ее, а потом снова отдает отцу и исчезает в дыму.
— Ма-а-а! — кричит Пенси. Ей страшно.
Отец укладывает ее в маленькой комнате, надоевшей комнате. Ох, лучше бы она вообще не выходила из нее!
— Па! — тянется Пенси. Но папочка ласково гладит ее по голове и закрывает глаза. Дверца закрывается.
«Сокровище, будь хорошей девочкой и подожди», — говорят ей, и она слушается. Она теперь всегда будет слушаться.
Далекий крик заставляет ее сжаться, а следующая за ним тишина еще страшнее. Идет время, но никто не приходит.
Пенси ждет, она обнимает игрушки и ждет, пока наконец не засыпает.
Фалетанотис сидит в снегу, прислонившись к стене снаружи комнаты. Сидит недолго, едва ли она спала больше полчаса. Пенси просыпается резко: глубоко дышит, сглатывает слезы и разжимает пальцы на искусно сделанной фигурке.
— Ты знал?
Она осматривается и находит среди снега и льда пролежавшие многие годы другие такие же: резные, деревянные, впитавшие заботу и любовь фигурки. Это видерс, даже не нужно угадывать: она это чувствует.
— Сначала только предполагал. Потом убедился. Когда увидел Кейру.
— Полукровок не бывает.
— Нет, никак и никогда.
— Они заперли меня здесь. Я видела это в кошмарах, — глухо бормочет Пенси. — Я рыдала и кричала, но никто не вернулся.
— Здесь не самый безопасный лес, да он никогда и не был. Но есть причина, зачем сюда нужно было прийти.
— Причина? — повторяет Пенси.
— Да, у них появилась ты. Нужен был видерс, подпитка: ей после родов, ему после всех усилий, что понадобилось приложить, чтобы ребенок выжил в этом мире. В городе у них было бы больше шансов. Но как ты понимаешь, карены не видели смысла сидеть на одном месте или собираться в толпы. Любой дом мог стать прибежищем, а их, как ты видишь, раскидано по этим землям немало, — продолжая говорить, Фалетанотис вытягивает ее из комнатки и ставит на ноги. — Наверное, роды застали их в пути. Так что у них оставался только один выход: переходить от одного скопления сомы к другому, окрепнуть, воспользовавшись видерсом, и снова продолжить путь...