Всем хорош огнестрел — легко выхватить, легко выстрелить и очень сложно предсказать, куда полетит заряд. Другое дело — громоглас. Шумное оружие, громкое, что отражено в названии, громоздкое, тяжелое, низкоскоростное, малозарядное — неудобное. Казалось бы, зачем вообще кому-то такое нужно? Единственный ответ — это мощь громогласа. Лед совсем рядом с ногами Пенси трескается в один миг, острые крошки впиваются в лицо. Она едва успевает защитить глаза от мелких льдинок.
— Беги! — громко командует она Ланалейтис и кидает ей часть своей поклажи. Если Пенси не суждено выбраться, так хоть руинница выживет. Та всё делает правильно: скользит на своих лапах, взвизгивая испуганной птицей, вращает руками, пытаясь сохранить равновесие, но двигается в сторону Серебряного грота.
Когда под ногами начинает разъезжается казавшийся устойчивым пласт, Пенси почти целое мгновенье думает о том, насколько холодно в реке. Так же, как когда она столкнулась с роем снеголюбов или нет? Но вот лед окончательно расходится в стороны, открывая темные глубины, и тягучая вода утягивает ее в свое ледяное нутро.
Первые несколько мгновений самые ужасные. Пенси полностью утрачивает ощущение дна и поверхности, конечности будто отмирают, а воздух, оставшийся в легких, тут же становится каменным и тянет на дно. Потом в голове проясняется, становится видно дневное солнце, вспышками проникающее между движущимися льдинами, а руки и ноги начинают работать сообща, поднимая тело в свету.
Грудь болит от невозможности вдохнуть, но Пенси не может вынырнуть просто так, нужно выбрать стык между легкими льдинами. Иначе она может покалечиться. Только когда возникает выбор: или задохнуться, или лишиться парочки пальцев, — она делает резкий рывок, расталкивает разбитый лед руками и выталкивает себя из воды по плечи. Поцарапанная, но живая. На воздухе кожа под мокрой тканью сразу же покрывается мурашками. Пенси начинает бить дрожь. Она чуть более слабая, чем та, что не давала покоя год назад, но всё равно даже легкий ветер приносит ужасные мучения. Пенси глотает воздух, молотит руками, ищет более устойчивый край льда, чтобы выбраться из ледяной воды. «Быстрее, быстрее», — подгоняет она себя, пока еще есть сила в руках, а холод не заставил окончательно сдаться.
Пенси замечает приближающиеся чужие сапоги слишком поздно. Да и как ей заметить их, когда все силы уходят на то, чтобы удержаться на скользком льду. Перед глазами маячит только белая спасительная поверхность, за которую она цепляется пальцами в попытке полностью вытащить себя из воды. Так что когда диковинным образом в поле зрения возникают коричневые, потертые, грубые носки сапогов, Пенси даже успевает удивиться.
Человек пришел к ней неспроста. Он пришел мстить и наслаждаться своей местью. Не то чтоб она ожидает от этой встречи что-то хорошее — Пенси давно известны все правила жизни, но надежда на то, что мир не настолько жесток, как она видит, до сих пор жива в ее сердце.
Чужие руки швыряют ее на лед. И обрушивается удар, потом еще один. Больно. Даже холод не способен заглушить эту боль. Но Пенси еще жива и не собирается сдаваться.
Весь ее мир сужается до человека напротив. Охотника с горящими темными глазами, который заносит ногу для очередного пинка. Пенси крепко сжимает губы. Всё равно, что саднит рассеченная щека, что ее трясет от холода, что горит воздух в горле, что болит в месте удара бок и ноет ушибленная грудь. Да, всё верно: за время беременности она стала мягче, круглее и, конечно же, не восстановила форму. Но что тут думать о своих недостатках и боли, когда нужно действовать! Броситься вперед, когда не ожидают, а дальше работа льда — верного помощника. Охотник падает на бок, ударяясь лбом и расшибая бровь. Прозрачное окрашивается розовыми каплями.
Но передышка оказывается недолгой. У мужчины гораздо больше сил, чем у нее, ослабшей, мокрой, избитой и все еще задыхающейся.
— Сука! Сука! Ах ты… — он ползет к ней, протягивает руки, ухватывается крупными пальцами с плоскими острыми ногтями ей в голень, оставляет синяки на запястьях и будто клещами вцепляется в горло.