Внутри древних руин горит яркое пламя, а вокруг всё уставлено телегами и мешками с припасами. Их столько, что хватило бы на двадцать четыре человека и осталось еще с лихвой, да только возвращаются из Черного леса всего восемь. Встречающие не спрашивают, что именно произошло, но Пенси видит этот вопрос в их взглядах, видит ужас и ошеломление. А вот времени на чувства нет. Вернувшихся из ледяной бездны охотников следует обогреть, накормить, заново экипировать и расположить в повозках. Раненных в пути досмотрят лекари. А что-либо решать старейшины будут только тогда, когда экспедиция спустится ниже, туда, где нет такого холода и людям ничего не угрожает.
Пенси слышит только один вопрос:
— Стоит ждать?
На него пан Роб тихо отвечает «нет». Больше Пенси не слышит, чтобы на эту тему заговаривали.
Она забирается в указанную повозку, закрывает за собой дверь, и наконец, расслабляется. Ей удалось выжить, она возвращается к дочери, к оставленному дому. Напряжение последних дней понемногу спадает, и убаюканная мерным покачиванием повозки Пенси засыпает.
Огонь. За дверью кольцо из яростного алого пламени. Путь закрыт.
Серые клубы дыма в узких коридорах. Чьи-то руки, тянущие ее дальше, вперед.
Черная тень, преграждающая дорогу. Белая тень, падающая на горящие камни.
Женский стон. Резкий рывок.
Обжигающий кирпич укрытия. Ласковые руки, закрывающие глаза. Шепот.
«Пенси, Пенси… Пенси!»
Она подскакивает, ссучит ногами, вертит головой и, кажется, подвывает от страха. Еще какое-то время по инерции она бьет руками и ногами стены повозки, но постепенно в голове проясняется, а сердце уже не пытается сбежать из груди через горло. Давно ей не снился этот сон, давно он не мучил ее, не показывался. Снаружи — ожидаемо — раздается тихий стук.
— Всё в порядке? — спрашивает ее незнакомый голос. Но Пенси так тяжело дышит, что способна сейчас только стонать. Поэтому, чтобы не беспокоить никого, она щелкает замком и выглядывает из повозки. Разбуженный ею возница переминается с ноги на ногу, он очень напуган. Еще бы! Она бы тоже себя страшилась: к этому кошмару обычно прилагаются черные круги под глазами, взъерошенные волосы и бледное лицо.
— Ну, я пойду, — мямлит мужчина и исчезает за боком повозки.
Сон, конечно же, не идет. Пенси немного приходит в себя, потом снова распахивает дверь, спрыгивает в снег и осматривается. Часы показывают середину ночи. Повозки стоят вокруг нескольких костров, и кое-где мелькают тени дежурных, выставленных приглядывать за спящими. Она идет в сторону огней, потирая живот, пытаясь снять внутренние боли, и разминая ноги. В котелке находится немного супа. Почему-то горячая похлебка сразу вызывает из памяти образ Лоухи с его диковинными мисками. Пенси вздрагивает, быстро доедает и, вытерев посуду снегом, решает пройтись.
— Не спится? — из окна большой повозки на нее поглядывает печальный пан Дерф.
— Ага, — кивает ему в ответ Пенси и уже собирается уходить, как старейшина спрашивает:
— Каравер… Он долго мучился?
Пенси на секунду закрывает глаза: эта ночь одна из самых жутких в ее жизни — сначала давно не снившийся кошмар, потом память об Удачливом и его смерти.
— Нет, он умер быстро.
— Спасибо.
— За что? — вскидывает она голову.
— За то, что сказала правду, и за то, что была с ним, — отвечает ей пан Дерф.
Пенси не знает, что сказать на это, просто кивает и чуть ли не бегом скрывается за боком повозки.
— Если не спится, глянь на добычу, может, что приглянется для твоей доли, — доносится ей вслед. Она на секунду останавливается и, недолго думая, решает, что это неплохая идея. Сон ей теперь уж точно не светит.
Большую часть добычи, которую рассортировала и уложила Рональда, пришлось бросить. Но даже то, что дотащили выжившие восемь охотников, стоит немалых денег и привлекает внимание. Пенси осторожно развязывает крепления и сдергивает с добычи плотную немокнущую ткань. Здесь есть и миски, подобные тем, что были у Лоухи, и металлические мелочи, и вычурные цепочки, и какая-то еще неизвестная утварь, и даже блестящая ткань, которую нашел Мич, тоже здесь. Пенси, немного колеблясь, тянет на себе последнюю. Наверное, именно ее можно взять в качестве доли. Она расправляет одежду, встряхивает ее и неожиданно изнутри что-то выпадает. Блестящая ткань тут же растекается по остальной добыче, а Пенси уже держит в руках то, что не думала больше увидеть. Это та самая книга, которая осталась лежать на дороге, которую она не решилась взять из города руинников. Точно она, слегка ободранный уголок обложки это подтверждает.