— Да что там дивности! Тьфу, на одну ладонь положить и второй прихлопнуть, — складывает руки на груди рассказчик. — Скажу я вам так: прут из чащобы черной настоящие чудовища. И скоро надоест им одними охотниками лакомиться.
— Тобой же не полакомились, — фыркает молодая горожанка и между делом снимает со своего колена руку мужчины, будто невзначай опустившуюся туда.
— Так я ж будущий Удачливый, нас всякая зараза обходит, — с важным видом поднимает вверх указательный палец рассказчик. — И эта жуть новая — умная и страшная.
— А чего ж союз охотников молчит? — подает голос кто-то из слушателей.
— Так то союз! Старейшины пузы наели, обдирают честных охотников до нитки. Такие трясутся от страха и в лес носа не кажут. А уж я видел, так видел…
В какой-то момент Пенси понимает, что предел удивления всё же есть, и за ним, что и не удивительно, находятся возмущение и раздражение. Почему бы не вмешаться? Ведь ее заказ до сих пор не принесли, да и не годится плодить по трактирам всякие глупые слухи об охотниках и союзе.
— Быть охотником — великий риск, — переставляет табурет Пенси и лучезарно улыбается рассказчику, захватывая его внимание. Вблизи от мужчины пахнет пивным духом и рыбой: не особо ловкие пальцы пытаются свернуть голову засохшему доннику, небольшой рыбке размером с ладонь, которой всегда вдоволь у берегов Тамари.
— Да-да, — важно кивает тот и, отложив непобежденную рыбу, с важным видом складывает руки на груди.
— И давно вы охотничаете? А много поймали? — Пенси подается вперед, изображая интерес. Играть у нее выходит не слишком хорошо, так что некоторые слушатели начинают подозревать, что не так просто она подсела к столу. На ней обычная одежда, не привыкла она вне охоты в экипировке красоваться. И зачем бы ей это? А вот рассказчик так наряжен, что хоть сейчас сани в руки, огнестрел за пояс — да в Черный лес по дивности бежать.
— Давненько, — рассказчик не замечает подвоха. — Команда у нас богатая, известная, один только лидер чего стоит! Гора-человек, важная особа среди охотников. Вот только его заботами и живем. Никто не заступится за охотника-одиночку! Союз может лицензию забрать, а Удачливые уведут всю славу…
— Удачливые? Славу? Зачем им это нужно? — ей не нужно играть удивление, поскольку эти слова действительно слишком разнятся с мыслями самой Пенси.
— А то вы не знаете! — поднимает голос рассказчик, да так, что за соседними столиками начинают шипеть другие выпивохи, а пани Калина поглядывает недовольно из-за стойки. — Они-то как раз горазды обманывать простой люд! Ледяной край из-за Удачливых закрыли, охоту на вахриков и сбор сон-травы тоже...
— Потому и закрыли, что ни вахриков, ни сон-травы не найти. Вообще-то есть список дивностей, на которые не выдают лицензии. И есть списки с ограниченным отловом. Вы, пан охотник, сколько лет в союзе? Неужто не знаете таких простых вещей?
— Пани, вы верите этой ерунде? Неужто не знаете, что дивностей этих в Черном лесу видимо-невидимо.
— Невидимо, я бы сказала, — Пенси озадачено качает головой.
Сама она каждый раз, когда бывает в союзном доме, сразу направляется к доске с объявлениями. Благодаря этим спискам многим охотникам, и ей в том числе, удавалось и до сих пор удается заканчивать сезон с прибылью в кармане. Каждый год союз распределяет, какие дивности и в каких лесах можно бить и собирать, а какие — запрещено, а также вывешивает списки запросов от гильдий, торговцев и городов. Старейшины тщательно помогают охотникам с добычей и выручкой, отслеживают тропы и перемещения и сохраняют популяции редких и немногочисленных дивностей, порой выдавая лицензии на сбор и охоту не чаще раза в два, три, а то и пят лет. Пенси знает об этом с детства. Родители сразу объяснили ей так: чтобы что-то взять в следующий раз, нужно что-то оставить и подождать, пока это «что-то» вырастет. Этим же принципом руководствуются и рыбаки в Тамари, не ставя сети в нерест и не рыбача на мальков. Поэтому странно слышать подобные слова от такого же охотника… Или он и не охотник вовсе?..
Пока рассказчик продолжает описывать, как несправедливы старейшины и ужасны Удачливые, Пенси приглядывается к нему внимательнее. А когда она начинает говорить, то ее слова привлекают больше внимания, чем жалобы мужчины: