Рейтинг Императора стремительно падает.
Несмотря на контроль со стороны государственной пропагандистской машины, средства массовой информации успели раструбить о чудовищных потерях боккорийских солдат в первые часы высадки. Строго говоря — царящие в Боккории демократические устои не позволяют молчать об этом, администрация Бенедикта лишь указывает, под каким соусом преподносить тему.
Однако что-то пошло вопреки накатанному сценарию: вместо репортажей об удачном наступлении и боккорийцах-освободителях, на каждом углу говорят о кровожадных агрессорах и отважных суорийцах, оказавшихся в отчаянном положении и отражающих вероломную атаку узурпаторов.
Масла в огонь подливает соперник Бенедикта на предстоящих выборах — лидер оппозиции Маркес, который обещает в случае избрания провозгласить пацифизм официальной государственной идеологией. Открыто обвиняет Императора в фашизме, и престиж Бенедикта медленно, но верно угасает.
В создавшейся ситуации нужен решительный ход, и Император об этом знает.
— Итак, что вы предлагаете? — спросил Бенедикт. — Резюмируйте ранее сказанное.
— По оперативной информации, основные силы противника дислоцированы в трёх районах. — Генерал повернулся к карте и принялся водить указкой: — Это Гаурия, Танелорния и район города Тотти…
Услышав знакомое название, ван Райкаард вздрогнул.
Поражение терпели не только боккорийские солдаты, но и брошенные на поиски принцессы спецназовцы. Достоверно подтверждена гибель пяти групп. Ещё с тремя связь потеряна. Скорее всего, они тоже уничтожены.
Лишь две поисковые группы всё ещё в строю, однако находятся в крайне невыгодном положении: отрезаны от основных сил боккорийцев, лишены возможности восполнить потерянные при высадке ресурсы, прежде всего — людские. К тому же, путь к цели преграждают суорийские боевые соединения.
Слова генерала повергли ван Райкаарда в смятение. Военная операция в Тотти превращает призрачные планы по поиску Ясмин в абсолютно нереальные.
— Предлагается нанести массированный удар с воздуха, — продолжает генерал. — Вот тут — по расположениям противника, поразить основную массу живой силы. После чего у нас появится возможность захватить позиции и развить наступление на ключевые в стратегическом плане точки. Мы располагаем резервом из пятидесяти семи ударных и общевойсковых полков. Их-то и можно использовать для выполнения этой операции.
— Постойте! — вмешался ван Райкаард. — Насколько я знаю, район Тотти — густонаселённая местность. Тамошние военные объекты граничат с гражданскими. Я правильно понимаю, что вы собираетесь бомбить мирное население?
Генерал опустил взгляд и замялся в нерешительности. По всему видно, что ван Райкаард задал крайне нежелательный вопрос.
— Наши методы позволяют наносить точечные ракетные удары, — проговорил генерал. — Мы будем максимально аккуратны при ведении боевых действий.
Сказать что-то более вразумительное у Аветяна не получается, но на помощь пришёл его шеф — военный министр.
— В войне все средства хороши, — невозмутимо сказал он. — Нельзя исключить потери среди гражданского населения так же как нельзя не разбить яиц для того чтобы приготовить яичницу.
Хотя слова представляют собой верх цинизма, наполненного абсолютным безразличием к жизни тысяч ни в чём не повинных людей, военный министр выглядит вполне спокойным и даже каким-то миролюбивым.
— Сколько времени нужно на перегруппировку сил и проработку плана наступления? — решительно спросил Император.
— Всего пять-шесть часов, Ваше Величество! — с готовностью рапортует генерал.
— Приступайте! — скомандовал Император. — Я хочу, чтобы там камня на камне не осталось. Короне и всему народу Боккории нужно возмездие. По исполнении доложите о результатах. Все свободны!
Высшие чины государства встали из-за стола. Гремя стульями, засуетились.
«Необходимо срочно активизировать поиски, — лихорадочно думал ван Райкаард, — спецназовцы должны быть в Тотти раньше людей Аветяна».
— Руперт! Задержись, пожалуйста, на пару минут.
Находившийся уже возле двери ван Райкаард вернулся к Императору.
— Присаживайся! — Бенедикт указал на ближайший стул за длинным столом совещаний.
Ван Райкаард повиновался.
— Как обстоят дела с Куницыным? — спросил Бенедикт, когда все остальные покинули кабинет.