Лейтенант в последний раз окинул взглядом этот мир, обмяк и свалился на землю.
Оба сержанта как по команде развернулись к Давиду, но ничего уже не успели — Родерик вскинул автомат и четырьмя прицельными выстрелами поразил обоих — по два заряда на каждого. Сержанты упали в грязь, к ногам несостоявшихся жертв.
Родерик поднял взгляд и посмотрел на напарника.
— Мне очень жаль… — тихо произнёс Давид.
Он подошёл к Эльду, наклонился, осмотрел, потом проследовал к телам его подчинённых.
— Они все мертвы.
Суорийцы пришли в себя. Девушка, рыдая, обнимала замерших от страха детей, а мужчина, всё ещё не веря в спасение, стоял рядом, прикрывая собой семью от боккорийских солдат.
— Вы знаете женщину по имени Ясмин Лимбург? — спросил у них Давид — просто для проформы, для того, чтобы хоть что-то сказать. — Может быть, когда-нибудь слышали про такую?
— Нет, не слышали, — торопливо ответил мужчина, всем видом выказываю покорность и дружелюбие.
Девушка и дети отрицательно замотали головами.
— Вы свободны, — объявил Давид. — Уезжайте отсюда. Постарайтесь уехать как можно дальше. Километров через двадцать встретите своих. Думаю, там вам будет лучше.
— Спасибо вам! — с чувством сказал мужчина.
Помог жене подняться из грязи, поторопил детей.
Суорийцы сели в свою машину и покинули место происшествия.
А Родерик стоял над телами погибших и не мог поверить глазам.
— Ведь это же были боккорийцы… — повторял он, глядя на стекающие с дула автомата струйки дождя. — Как такое могло получиться…
Давид подошёл к нему и произнёс:
— Дорога в ад вымощена благими намерениями.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Родерик.
— Помнишь, я рассказывал тебе о датском астрономе? Об Оле Рёмере.
— Да.
— Я говорил тебе, что большая часть его многолетних трудов не сохранилась, потому что была уничтожена пожаром, который случился в Копенгагене в 1728 году. А ещё то, что Рёмер, будучи мэром Копенгагена, создал и прекрасно экипировал пожарную команду.
— Да, помню, — кивнул Родерик, его охватило оцепенение. — Странно, что пожарники, которых он так лелеял, не смогли спасти его архив.
— Они не сделали этого потому, что были мертвецки пьяны. Ещё при жизни Рёмера каждый год устраивались смотры пожарных команд. Как раз один из таких очередных смотров они шумно отмечали во время того как начался страшный пожар. Выгорела треть города, а пожарные не предприняли никаких мер для тушения, потому что были просто не в состоянии.
— Как печально, — отрешённо сказал Родерик.
— Путь в ад вымощен благими намерениями… — повторил Давид.
Глава 15. Победителей не судят
Вода омывает стекло витража и от этого кажется разноцветной. Веранда расположена на небольшом возвышении. Подойдя вплотную к стеклу, ван Райкаард взглянул вниз и увидел бурлящие ручьи. Стекая по склону, они образуют целые водовороты.
В Боккорию пришёл сезон дождей, и ван Райкаард по своему обыкновению простыл. Случилось это как всегда невовремя — именно тогда, когда нужно находиться в эпицентре бурных, как потоки внизу, событий. Но вместо этого ван Райкаард вынужден отсиживаться дома и ждать, когда пройдёт сухой кашель и отступит противная, невысокая температура.
Технический прогресс ушёл далеко вперёд, медицина стала почти всемогущей, но простуда так и остаётся непобеждённой, своим существованием как бы намекая человеку на его биологическое происхождение.
«А вот интересно, — подумал вдруг ван Райкаард, — бывает ли простуда у киборгов? Или же они не восприимчивы к людским болячкам?»
Мысль показалась любопытной, взбудоражила воображение.
Он почти успокоился. Уже не раздражает состояние, которое минутой раньше было никчёмным и жалким. Хорошо, что современные технологии позволяют полноценно выполнять служебные обязанности, не выходя из дома, удостаивая рабочее место лишь виртуальным присутствием.
И чай — как здорово, что у ван Райкаарда есть чай. Горячий, сдобренный пригоршней обжигающе ароматных приправ: чёрный перец горошком, гвоздика, корица, имбирь. Супруга потрудилась на славу, знает толк в хорошем чае.
Ван Райкаард приоткрыл одну из подвижных створок витража и вдохнул свежий мокрый воздух. Постоял так некоторое время, после чего вернулся вглубь веранды. Присел в кресло-качалку, накрылся классическим клетчатым пледом, протянул руку к плетёному столику и взял горячую кружку.
Когда выйдет на пенсию, обязательно уединиться на этой веранде. Так и будет сидеть здесь и пить горячий чай — дни и ночи напролёт.