Размышляя о предстоящей операции, Родерик отыскал нужную дверь, постучался и, не дожидаясь разрешения, вошёл.
— Служу Императору! — взревел находящийся в комнате офицер.
Мгновенно вскочил, как положено по уставу, повернулся лицом к старшему по званию, козырнул, после чего опустил руки по швам и замер по стойке смирно.
«Недурно, — отметил про себя Родерик. — Вполне так, неплохо, соответствует».
— Вольно, — разрешил, шагнул в комнату и закрыл за собой дверь.
Новенький — строго по уставу — разжал кулаки и вывел одно колено чуть вперёд.
Был он высок и плечист. Выправка какая-то неестественно правильная.
«Как манекен, — внутренне усмехнулся Родерик, — стоит и не шелохнётся».
— Разрешите доложить! — выкрикнул новенький. — Старший лейтенант 2-го диверсионного корпуса 14-го Орингтонского полка специального назначения Давид Эрлих!
— Стало быть, это вас к нам перевели? — Родерик приблизился к Эрлиху и заметил на правом плече красный шеврон.
А красный цвет означает, что Эрлих прибыл из ударного полка.
«Такая же безмозглая тварь, как те, за забором, — подумал Родерик. — Это какое-то издевательство».
— Так точно! — отрапортовал Эрлих, и Родерик не сразу сообразил, что это ответ на предыдущий вопрос.
Родерик обошёл со спины и впился взглядом в левый шеврон Эрлиха. На нём изображён тигр — символика штурмового вида войск.
«Ещё куда ни шло, — решил Родерик. — По крайней мере, в штурмовики не берут трусов и задохликов. Тигр — что-то близкое, кошачье».
У самого Родерика на плече красуется именно кот — атрибут диверсионных корпусов.
— А почему не сменили знаки различия? — строго спросил Родерик, выдержал секундную паузу и сквозь зубы процедил: — Господин лейтенант…
В Боккорийской Армии при общении офицеров допускается сокращение наименования звания до самого короткого, пусть и не совсем точного составляющего: например, подполковника можно называть полковником, вице-генерала — генералом. Поэтому, называя старшего лейтенанта просто лейтенантом, Родерик не нарушает устава, хотя и получает небольшую порцию морального удовлетворения от принижения звания провинившегося подчинённого.
— Виноват, господин капитан, — ответил Эрлих. — Назначение подписано господином полковником полчаса назад, до этого я не мог считаться полноправным служащим диверсионного корпуса. С вашего позволения, займусь сменой знаков различия прямо сейчас!
«И ведь не придерёшься, — подумал Родерик, вспоминая нюансы административных проволочек. — Пожалуй, не такой уж и тупой, как показалось вначале».
— Займётесь этим позже, — небрежно кинул он, — когда я с вами закончу. Итак, вы определены в моё отделение. Меня зовут капитан Рёмер, Родерик Рёмер. С этого момента вы поступаете в моё непосредственное распоряжение, — Родерик упёрся взглядом в лицо Эрлиха, — и я хотел бы сказать следующее…
Неожиданно Родерик замолчал и удивлённо уставился в глаза Эрлиха. Холодный, ничего не выражающий взор лейтенанта наполнен бездушием машины. Безразличие, отсутствие каких бы то ни было эмоций — это напоминает…
«Киборг! — осенило Родерика. — Они дали мне в подчинение киборга! Какого чёрта? Этого просто не может быть!»
Родерик понимает, что нужно что-то сказать, негоже терять лицо перед новым подчинённым, поэтому привычно начинает: об ответственности, о доблести войск специального назначения вообще и родного полка в частности.
Получается фальшиво, но деваться некуда — на большее Родерик сейчас, пожалуй, не способен — настолько потрясён неожиданным обстоятельством.
«Военнослужащий-робот в диверсионном корпусе — это же нонсенс! — думал Родерик. — Как он будет принимать решения? Чем будет руководствоваться — какой логикой? Каким образом будет выпутываться из нестандартных ситуаций?»
Киборги в Боккории имеют почти такие же права, как люди.
Более того, их и киборгами-то называть противозаконно — за подобное оскорбительное выражение запросто можно угодить в тюрьму по обвинению в разжигании межрасовой неприязни. И хотя произведённому на заводе киборгу после нескольких лет жизни в человеческом обществе, которые толерантно именуются социальной адаптацией, необходимо сдать специальный экзамен, в биологическом смысле он приравнен к человеку.
Экзамен определяет, кого из них можно считать личностью, а кого — лишь бездушной железякой, автоматом, ничем не отличающимся от заводского конвейера. Сдавший экзамен киборг получает полноценное гражданство, все связанные с этим свободы, права и обязанности. Не прошедшие тестов — бывают и такие — довольствуются жалкой ролью социально не защищённых, второсортных существ с правами бездомных животных.