Ван Райкаард вернулся в кресло и вновь развалился в нём, найдя удобную позу.
— Жаль, что нет возможности закинуть спецназовцев раньше основных сил, — заметил он. — Но других вариантов у нас нет… Нужно во всём искать положительные моменты. — Ван Райкаард прищурился и хитро посмотрел на Глэдда. — С одной стороны, даже хорошо, что принцесса прибудет к нам из Суории. Поведает общественности о войне в невыгодном для Бенедикта свете — словами свидетеля с той стороны: разрушения, гибель гражданского населения… Как цинично ни звучало бы, но это нам даже на руку.
— В этом нет и тени цинизма, — уверил Глэдд. — Подобные свидетельства обычно вызывают резонанс в обществе, заставляют задуматься и повлиять на правящие круги, чтобы те прекратили военные действия. Ведь мы против кровопролития.
— Это верно, — согласился ван Райкаард. — Всё, что я хочу, это чтоб в Боккории и сопредельных с ней странах наконец-то наступил мир.
Глава 4. Задание
— Знаешь, Родерик, — полковник постукал кончиком сигареты о поверхность стола, — я их и сам не особо жалую… — Поднёс сигарету ко рту и чиркнул зажигалкой. — Между нами говоря — терпеть их не могу. По мне, так с людьми работать проще, но куда деваться?
Родерик промолчал. Стоит, вытянувшись словно струна и не смея шелохнуться.
— Присаживайся. Разговор у нас будет длинный.
Родерик сел на предложенный стул, однако выправку при этом сохранил. Подбородок чуть приподнят, лицо каменное, но исполнено решимости.
— Ты знаешь, как я тебя ценю… — начал полковник.
Но тем и закончил: негоже военным людям разводить сопли.
Конечно, хотелось перед ответственным и опасным заданием сказать что-то доброе и тёплое, но профессиональным диверсантам как-то не к лицу. Можно похвалить и сказать, что считает Родерика лучшим бойцом, но не входит в привычку служащих полка специального назначения.
Родерик попал в детский приют в возрасте примерно семи лет. Подробностей никто не знает, но много позже рассказывали, что привела его женщина. Представилась дальней родственницей и объяснила, что мальчик лишился родителей и теперь некому за ним смотреть.
Когда Родерику исполнилось тринадцать, его определили в Кадетскую школу. Государственная программа щедро снабжает вооружённые силы сиротами. С детства лишённые родительской заботы люди по определению непривередливы. Во-вторых, принятое на вооружение в приютах приторно-патриотическое воспитание прививает желание служить отечеству. Наконец — и это немаловажно — за беспризорников некому переживать, никто не будет оплакивать. А амбициозных военных планов у Боккории всегда великое множество…
Через шесть лет, при выпуске из учебного учреждения, способный кадет получил заслуженное звание лейтенанта и на правах одного из самых лучших попал в элитный 14-й Орингтонский полк специального назначения, где его тут же приметил полковник, который, впрочем, тогда ходил ещё в майорах…
Полковник прервал поток нахлынувших воспоминаний, лицо стало суровым.
— …Но тут не детский сад! — продолжил предыдущую мысль. — Служба есть служба! Мы должны видеть в сослуживцах прежде всего боевых товарищей, на которых можем положиться как на самих себя. Кем бы они ни были. Тебе всё понятно, капитан Рёмер?
— Так точно, господин полковник! — отрапортовал Родерик.
— Кроме того, — нагнетает полковник, — твои высказывания в адрес представителей некоторых социальных и этнических групп дошли до ушей начальника политического управления. Старая бестия! Неоднократно намекал, что при первом удобном случае будет ходатайствовать об увеличении срока твоей выслуги… Ты же, своим поведением сам даёшь ему повод для этого. Отлично ведь понимаешь, что нынче в моде толерантность, а треплешься на разные, совершенно не нужные темы! Знаешь ведь, что отсутствие политкорректности тянет месяца на три-четыре, а может быть, даже на полгода…
В Боккорийской Армии практикуется замечательная вещь — срок выслуги по званию.
То есть — время пребывания в определённом звании строго регламентировано. К примеру, для капитана составляет три года, по истечении которых, вне зависимости от занимаемой должности, капитан получает звание майора.
В качестве поощрения, командование может уменьшить выслугу на срок до года. Соответственно, за какие-либо проступки — увеличить на столько же.