Хотя бы немного.
К семи я, разумеется, опять переоделась трижды.
И, разумеется, ненавидела себя за это.
Но когда Матвей увидел меня в темно-зеленом платье и просто замер на секунду, все моральные страдания окупились.
— Что? — спросила я, закрывая дверь.
— Ничего.
— Это у вас семейное, что ли?
— Просто если я сейчас скажу честно, мы никуда не поедем.
Я почувствовала, как щеки предательски теплеют.
— Ладно. Молчи.
— Уже.
Мы поехали в ресторан в центре — не пафосный, а красивый, камерный, с приглушенным светом, белыми скатертями и музыкой, которую не хотелось выключить через три минуты.
Хороший выбор.
Опасно хороший.
— Ты часто сюда ходишь? — спросила я, когда нам принесли вино.
— Нет.
— Почему именно сюда?
Матвей посмотрел на меня поверх бокала.
— Потому что здесь можно разговаривать.
— А в других местах ты чем обычно занимаешься?
— Не тем, что стоит обсуждать в начале свидания.
— О, то есть это все-таки свидание.
— А ты думала?
— Я думала, у тебя кризис среднего возраста, и ты развлекаешься за мой счет.
— У меня до кризиса еще есть время.
— Самоуверенно.
— С тобой это слово стало звучать как диагноз.
— Потому что подходит.
Он улыбнулся и вдруг спросил:
— Ты часто ходишь на свидания?
Я чуть не поперхнулась вином.
— Прямо так?
— А как надо?
— Хоть немного издалека. С погоды, политики, состояния фондового рынка.
— Мне неинтересен фондовый рынок.
— А моя личная жизнь, значит, интересна?
— Да.
Сказано было спокойно.
Без нажима.
Но от этого “да” я почему-то тут же перестала улыбаться.
— После развода почти не ходила, — ответила честно. — Пару раз меня пытались куда-то вытащить. Без особого успеха.
— Почему?
— Потому что большинство мужчин в моем возрасте либо ищут сиделку для своей усталости, либо бесплатного психотерапевта с функцией сексуального обслуживания.
Матвей усмехнулся.
— Жестко.
— Зато правда.
— А я кто в этой классификации?
— Ты отдельная категория.
— Это комплимент?
— Пока не решила.
Нам принесли еду. На несколько минут разговор прервался — и, к моему удивлению, тишина снова не была неловкой. С ним это вообще слишком быстро стало нормой. Как будто можно молчать и все равно быть в диалоге.
Опасная штука.
— А ты? — спросила я, когда мы снова остались с вином и друг другом. — Часто водишь женщин сюда?
Матвей покачал головой.
— Нет.
— Не любишь рестораны?
— Не люблю случайность в людях.
— А я, значит, не случайность?
Он посмотрел так, что у меня сердце опять дало сбой.
— Нет, Арина. Ты как раз совсем наоборот.
Мне хватило ровно вдоха, чтобы ответить что-нибудь привычно колкое.
Именно в этот момент зазвонил его телефон.
Матвей посмотрел на экран — и лицо у него изменилось мгновенно.
Я почувствовала это раньше, чем он успел ответить.
— Да, — сказал он уже совсем другим голосом.
Пауза.
Он резко выпрямился.
— Что значит “температура сорок”? Где врач? … Почему мне звоните только сейчас? … Я еду.
Он сбросил вызов и встал.
У меня уже все внутри похолодело.
— Лиза?
— Да.
— Что случилось?
— Няня говорит, резко поднялась температура, ее знобит, врача пока нет.
Я уже тоже поднималась, схватив сумку.
— Поехали.
— Арина, не нужно.
Я уставилась на него.
— Ты серьезно сейчас?
Он будто только в этот момент понял, что сказал не то.
— Прости. Поехали.
Мы вылетели из ресторана почти бегом.
В машине Матвей был сосредоточен так страшно, что мне хотелось хоть как-то дотянуться до него, но я не знала, имею ли право.
— С ней часто так бывает? — спросила я тихо.
— Нет.
— Это может быть что-то серьезное?
— Не знаю.
И вот это “не знаю”, сказанное таким тоном, было страшнее всего.
Потому что в нем не было привычной уверенности.
Только страх.
Настоящий.
Человеческий.
Я медленно положила ладонь поверх его руки на коробке передач.
Просто на секунду.
Матвей не посмотрел на меня.
Но пальцы его чуть разжались.
И он не убрал руку.
Остаток дороги мы ехали молча.
Так закончилось наше первое свидание.
Точнее — так оно только началось по-настоящему.
Глава 12
Лиза лежала в своей комнате, красная, мокрая от пота и какая-то слишком маленькая для всей этой высокой температуры.