Все.
После этого мне оставалось только держаться, чтобы не разреветься вместе с ней.
Я обняла ее крепче.
— Можно.
— Даже если папа тебя замучает?
— Особенно если он меня замучает.
— Он может, — очень серьезно сказала Лиза.
— Я уже заметила.
Она тихо засмеялась сквозь слезы.
А у двери, как выяснилось позже, все это время стоял Матвей.
И слышал.
Не все, надеюсь.
Но достаточно.
Потому что когда я уложила Лизу, укрыла ее одеялом и вышла в коридор, он просто обнял меня без слов.
Лбом прижался к моему виску.
И я почувствовала — у него дрожат руки.
Глава 20
На следующее утро Яна приехала без предупреждения.
Уже за одно это я хотела выставить ей счет за моральный ущерб.
Я как раз сидела на кухне в футболке Матвея — да, все-таки дошла и до этой стадии — и пила кофе, пока сам хозяин дома пытался параллельно жарить омлет и отвечать на рабочие сообщения.
Это, между прочим, было одно из самых интимных зрелищ в моей жизни.
Не поцелуи.
Не признания.
А взрослый любимый мужчина, босиком, сонный, сердитый на телефон, готовит завтрак для дочери и при этом время от времени касается тебя то плечом, то ладонью, просто потому что не может не касаться.
Лиза сидела за столом с учебником и делала вид, что читает.
На деле — наблюдала за нами обоими с видом очень опытного следователя.
— Ты опять положил слишком много соли, — сообщила она.
— Неправда.
— Правда. Арина, скажи ему.
— Я пока не пробовала, — дипломатично ответила я.
— То есть ты все-таки допускаешь, что я могу ошибиться?
— Матвей, ты живой человек. Поразительно, но да.
— Ей просто нравится тебя дразнить, — сказала Лиза. — Я уже поняла.
— Вот спасибо, — пробормотал он.
И в этот момент раздался звонок в дверь.
Матвей нахмурился.
— Кого принесло в такую рань?
— Если это строитель, я в него некрашеным фасадом швырну, — сообщила я.
— У тебя милые угрозы по утрам.
— Это потому что я еще кофе не допила.
Матвей пошел открывать.
Я услышала голос Яны раньше, чем увидела ее.
— Доброе утро. Прости, что без звонка, мне нужно срочно…
Я закрыла глаза.
Нет.
Только не сегодня.
Только не в мою ночь, плавно перешедшую в утро.
Когда она вошла на кухню и увидела меня в его футболке, мир на секунду стал прекраснее.
Просто потому, что выражение ее лица было бесценно.
Не истерика.
Не скандал.
Хуже.
Идеально воспитанное потрясение.
— О, — сказала Яна. — Я, кажется, не вовремя.
Лиза подняла голову от учебника и очень спокойно уточнила:
— А ты когда-нибудь вообще вовремя?
Я едва не подавилась кофе.
Матвей прикрыл рот ладонью.
Якобы кашлянул.
На деле — прятал улыбку.
— Доброе утро, Яна, — сказала я самым ровным тоном. — Кофе будешь? Или ты питаешься только чужими нервами?
— Как остроумно, — мягко ответила она.
— Как заслужила.
— Девочки, — предостерегающе произнес Матвей.
— Что? — невинно переспросили мы с Яной почти хором.
Лиза закатила глаза так выразительно, что я почувствовала себя частью женского клуба “доведи папу до микроинфаркта”.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала Яна, обращаясь к Матвею. — Наедине.
— Говори здесь.
— Это касается фонда.
— Значит, Арина может слышать.
Я перевела взгляд на него.
О.
Вот это уже серьезно.
Яна тоже это поняла.
И это ей не понравилось.
— Хорошо, — сказала она после короткой паузы. — Речь о спонсоре на детский корпус. Тот, с кем ты должен подписывать контракт в понедельник, передумал.
Матвей моментально перестал быть домашним.
Собрался.
Потемнел.
Весь словно щелкнул обратно в режим “решать проблему”.
— Почему?
— Потому что ему кто-то показал старые материалы по одному из прошлых объектов. С намеком на финансовые нарушения.
Я выпрямилась.
— Какие именно материалы?
Яна перевела на меня взгляд.
— Тебя это теперь тоже касается?
— Если речь о проекте для детей, который мы все тянем, то да.
— Неужели.
Матвей даже не повернулся к ней.
— Яна.
— Что? Я просто пытаюсь понять границы вовлеченности.
Я встала.
Очень спокойно.
Потому что когда я по-настоящему злюсь, голос у меня всегда становится тихим.
— Тогда пойми сразу. Если ты сейчас намекаешь, что я здесь временная декоративная единица, лучше перестань. Мы обе знаем, что это уже не так.