— Ах, он даже этого не знает, — страдальчески переглянулись патриоты иркутских земель. Барон Унгерн, как я потом узнал, в 1919 году проник из Прибайкалья в Монголию, объявил себя реинкарнацией Чингисхана, объединил вокруг себя некоторых поверивших в него монголов, но был через год предан, выдан большевикам, перевезён в Советскую Россию и казнён в Новосибирске в 1920 г. Только исключительно тёмный человек может не знать такие вещи.
Вероятно, этот барон был последним легитимным правителем Монголии, «преемник и реинкарнация» Чингисхана.
На этом я завершу описание иркутского патриотизма. Да, действительно, десять лет назад я лишь мельком осмотрел «последнюю легитимную столицу России». Но сейчас у меня в распоряжении было несколько месяцев, чтобы изучить её получше. Итак, чем же отличается последняя легитимная столица России Иркутск, от других российских столиц, более известных, но менее легитимных?
(Патриотам Иркутска просьба не читать! Данное сравнение весьма субъективно и обусловлено внешними факторами!)
ОТЛИЧИЯ — ИРКУТСКА ОТ МОСКВЫ
1) Отличия звуковые (слуховые).
В целом, значительно меньший уровень шума и меньше техногенных звуков вообще. А самые распространённые иркутские звуки в радиусе 30 метров от нашего дома следующие. Во-первых, звук сплющиваемых пивных жестяных банок (соседи снизу, дворники, собирают жестяные банки, плющат и сдают их). Звук льющейся воды (писающие пьяницы не смогли дойти 15 метров до туалета). Собачий лай. Нехорошая ругань и выяснение отношений пьяниц.
2) Отличия внешние (зрительные).
Центр Иркутска застроен (как уже клеветнически замечалось мной в книге «Автостопом по России») деревянными перекошенными избушками. В среднем им лет по сто. Полусгнившие, некоторые — вросшие в землю, перекошенные, населённые пьяницами, вялыми стариками, квартиросъёмщиками-узбеками, пришибленными чем-то детьми и другими пассивными элементами общества. Причём окраины (где живёт 90 % народу) — обычные многоэтажки с нормальными людьми. Но центр — этакая бич-деревня в городе, которую, по большому счёту, давно пора бы снести и застроить многоэтажками.
По деревянности Иркутск похож на соседний Улан-Удэ. А вот Ангарск, Чита или Новосибирск — города многоэтажные, совсем другого характера. Избушки в центре там не размножены.
3) Вечерние.
Вечерняя и ночная жизнь в Иркутске почти не развита и выражается, в основном, в пьянстве и разборках. В 22 часа перестаёт ходить транспорт. Это, кстати, ещё нормально: в некоторых российских городах последние автобусы отправляются в 21, в 20 и даже раньше. Вот, когда мы были во Владивостоке, там городской транспорт работал до 19.30!
Но мне было непривычно, что после 22 часов в центре города не остаётся ни автобусов, ни нормальных вечерних людей. Алкаши, маты, редкие подозрительные компании людей недоброй внешности.
3) Транспортные.
Всем понятно, что в Иркутске нет метро, автобусы называются «маршрутками» и стоят 5–6 рублей, а электрички и поезда ходят только в две стороны — на восток и на запад.
4) Городские.
На площади Кирова — на Главной Площади — уже 20 лет гниёт огромнейший парадный недострой, так называемый «дом на ногах». На берегу Ангары, уже почти готовая, торчит недоделанная «высотка» этажей на 12. Самые парадные места города заняты долгостроями века.
В Иркутске значительное число улиц с односторонним движением. Большинство главных проездов в центре города (на обеих сторонах Ангары) — односторонние. Поэтому маршруты автобусов с непривычки странные — кольцевые.
В Иркутске обнаружен всего один подземный пешеходный переход (на остановке Волжская).
5) Съедобные.
В Иркутске и области не растёт никаких фруктов! Яблоки, груши и всё остальное везётся из Китая или из Средней Азии. Поэтому все фрукты дороги. Еда вообще дорогая, нет ни одного вида местной дешёвой еды (кроме хлеба).
6) Дети и взрослые. Малолетние обитатели Иркутска, встречаемые нами, выглядят не очень счастливыми, забитыми, прокуренными. Нередко можно встретить их попрошайничающими. Имеющих какие-нибудь свои собственные интересы, увлечения — таких весьма немного. Также и взрослые — более медленные, чем москвичи, менее довольные жизнью, чаще пьянствующие, чаще не удовлетворённые своим местом в жизни и не предпринимающие никаких телодвижений, чтобы своё место в жизни найти и обустроить. Медленнее захватываются всем новым, менее способные к экстравагантности, к необычности. Больше ориентирующиеся на массу, на «как все», и «я что — хуже?», и «куда все — туда и я». Менее способные на самостоятельное мышление и на выделение себя из толпы. Почти никогда не способные противопоставить себя массе, коллективу. Больше времени посвящающие приобретению разных ненужных вещей.