В другие рабочие дни (со вторника по четверг) поток работяг и студентов тоже есть, но в меньшей мере. Ещё в тёплое время есть старушки-дачницы с внуками; в холодное время — уже без внуков, в меньшем количестве, едут на пустынно-холодные, тоскливо-продуваемые дачи, закрыть замороженные грядки и увезти последние картошки.
Как только я узнал структуру пассажиропотока, тут же книги стали неплохо продаваться. 25-30-35 книг вполне можно сбыть в одной многолюдной электричке. Правда, за день трудно пройти больше двух электричек, так как в противоположную сторону они почти всегда идут пустые. Зато какие преимущества! Почти нет конкурентов — только тётки с ангарским мороженым и старушка с газетой «Прибайкальская электричка» за 5 р., редко ещё музыканты. Совсем нет «бригады» — торговой мафии, что мешает работать вольным продавцам под Москвой или Питером. Милиция не приучена сбивать деньги с торгашей (за отсутствием торгашей) и занимается лишь выявлением курящих, пьющих и писающих в тамбурах, таковых находится довольно много, особенно по вечерам. Да и контролёры не особо вредят, только удивляются. Так что всего за несколько походов все наличные запасы книг «ПВП» в Иркутске иссякли, и мне из Москвы прислали новые.
В электричках ездит ограниченное число людей, и вскоре меня начали узнавать. Однако, пользы от этого немного. Проходишь по электричке — удивляются, но ничего не покупают. Через полчаса иду обратно — сообразили, решились, хотят купить. А вот под Улан-Удэ народ ещё более заторможенный. Еду в ноябре из Улан-Удэ, продаю книги — удивляются, не понимают, что нужно обкниживаться, а, может быть, жалеют денег (я продавал по 20 руб.). Но у меня была с собой пачка газеты «Центральная» из Улан-Удэ, на первой странице — мой портрет и статья про автостоп, решил продать и их:
— Дорогие люди! Кто ещё не приобрёл что-нибудь почитать, купите улан-удэнскую «Центральную газету» со статьёй про меня! Цена — всего два рубля. Газета, правда, не сегодняшняя, августовская.
Газету стали ажиотажно разбирать, я поднял цену до трёх, а потом до пяти рублей.
— Улан-удэнская “Центральная газета” со статьёй про меня! Цена — пять рублей!
Расхватали всю пачку. Сидят, читают. Подходят два милиционера:
— Чем это вы торгуете? Откуда? Куда едете?
— Из Улан-Удэ, еду в Москву. А продавал газету про себя, только кончилась уже.
Милиционеры растерялись на волшебное слово “В Москву” и ушли. А через полчасика подходит ко мне старушка с сумками:
— Молодой человек! А вы мне поможете выйти на следующей остановке? Я вот прочитала статью про вас, и поняла, что лучше вас мне никто не поможет…
Я помог выгрузиться старушке, и она учапала в свою деревню.
Рома Печёнкин позднее привёз в Иркутск свои флажки, которые он продаёт повсюду, например на Грушинском фестивале. Однако, ходить по электричкам с ними опасался. С большим трудом удалось его растормошить, и 5 ноября — в день нового российского праздника — он начал распространять флажки и собрал почти тысячу рублей. Пассажиры удивлялись ещё больше — как расширилась торговая мафия!
Думаю, лет через пять, с учётом восточной заторможенности, некоторые активные иркутяне догадаются, что в электричках можно продавать ещё что-то, кроме книжек, мороженого и газеты “Прибайкальская электричка”. И будут там, как и у нас под Москвой, толпы продавцов с шоколадом, зонтиками, носками, ручками и батарейками, и “своя бригада”, а милиционеры догадаются, что можно собирать с торгующих деньги. Ну а пока — свобода! Занимайте торговые места!
ЕВРЕИ
В центре города, на улице Свердлова, в 200 метрах от нашей избы, обнаружился еврейский религиозный центр. Я решил зайти к ним, узнать побольше о религии евреев. Зашёл в «приёмную», типа офиса. Пара стульев, столик, на стенке — календарь с призывом «Возлюби своего ближнего, как самого себя», какие-то еврейские газеты на столике. Из другой двери ко мне вышел маленький мужичок лет сорока в бороде, шапочке и толстых очках. Мой визит ему не понравился. Я сел, мужичок стоял передо мной и делал вид, что вообще мне тут делать нечего, он очень торопится, но так и быть ответит на мои вопросы, так как сразу прогнать посетителя неприлично.