Что в Узбекистане бросается в глаза — это школы, лицеи, колледжи, институты и академии, все новые, с евроремонтом, стоят лицом к главным трассам, чтобы бросалось в глаза. В каждом селе такие глянцевые школы. Каримов хвалится, что аж 12 % доходов страны идёт на образование. Некоторые заслуженные учителя получают тут, говорят, до 100 долларов в месяц. Однако, как сказал один водитель-узбек: «В советские годы школы были плохие, но 70 % у нас хорошо учились. А сейчас школы новые, с компьютерами, но хорошо учатся только 10 %, а остальные учатся плохо, и курят».
Чего в Узбекистане мало: интуристов. Хотя дети и выучились кричать «Хэллоу», — реальных интуристов можно повстречать только в Самарканде, Хиве и нескольких подобных местах. Проблема же в чём? Во-первых, в получении визы. Узбекские посольства требуют с иностранцев, желающих посетить страну, от 80 до 120 долларов (в зависимости от гражданства), плюс две-три недели надо эту визу ждать! Так что Узбекистан для буржуев — типа Ирана по своей трудновизовости. Кроме того: отпугивает менталитет (т. е. опасно-корыстные менты), описанные во всех путеводителях, от «Lonely Planet» до «Вольной энциклопедии». Поэтому Узбекистан — вторая малопосещаемая (после Туркмении) страна бывшего СССР. А вот таджикская или киргизская визы не представляют трудностей, только деньги плати. (Американец Брэндон уже давно завидует российскому паспорту и мечтает в дополнение к американскому как-нибудь получить и российский.)
В Узбекистане плохо идёт переход на латиницу. До Советской власти узбеки писали арабскими буквами, с 1920-х годов — кириллицей, в 1990-х пытались перевести на латиницу, но и сейчас половина надписей кириллицей: многие взрослые и старые люди никак не переучатся на латиницу. А вот говорящих по-русски немного. Взрослые мужики знают русский, а вот молодёжь 20-ти лет и моложе не знают. Женщины тоже, в Ферганской долине, редко говорят по-русски. По уровню русификации, по-моему, предпоследняя страна СНГ (хуже, наверное, сейчас только в Туркмении). Самих русских осталось, в Ферганской долине, не больше 2 %. А если посмотреть по заказам российских газет — ещё меньше.
Города в Ферганской долине велики, и тянутся по трассе на многие километры, перетекая в кишлаки. Вся земля орошается и возделывается, деревня идёт за деревней. Машины все двух типов — или старые советские, или крошечные новые «Уз-Дэу». Машины «Daewoo» в большом количестве производятся здесь, в Узбекистане, а на ввоз импортных машин имеется большая пошлина: +95 % цены. Грузовиков в стране очень мало, роль грузовиков исполняют старые советские легковушки, перевозящие на своих крышах, в прицепах и в багажниках немыслимо огромные грузы.
Вот такой он сегодня, Узбекистан. А вот наименования книг Президента Каримова, которые я купил:
«Родина священна для каждого».
«Не построив новый дом, не разрушай старый».
«Не сбиваясь, двигаться к великой цели».
«Экономические реформы: ответственный этап».
«Честность и самоотверженность — основные критерии в нашей деятельности».
«Прогресс дехканского хозяйства — путь к изобилию».
«Довести до конца начатое дело». И другие творения.
Внутреннее содержимое — пустые речи, советский стиль.
Зато в городах есть дешёвые аттракционы (200 сум = 4 руб), всякие колёса обозрения и карусели, а также отличное мороженое по 100 сум = 2 руб. Будете в Узбекистане — обязательно попробуйте.
НЕБОСКРЁБ в ОШЕ. Лекция в институте (2)
На 8-е сентября была намечена лекция в институте, где есть факультет туризма. В Оше вообще множество институтов; ошане гордятся, что у них самый студенческий город СНГ. (Томичи также считают, что у них самый студенческий город.) Итак, к 10.50 я должен был подойти к проходной института, но появился, по обыкновению, на полчаса раньше.
Рядом с институтом возвышается 12-этажный небоскрёб, самое высокое здание в Оше. Пока есть время, решил посетить его, заодно, думаю, проверю! неужели есть лифты?
Фигушки! Лифтов нет, вернее — они сломаны. По стоптанным цементным ступенькам поднимаюсь на последний этаж. Стёкла на лестничных площадках выбиты, мусоропровод запаян. Внизу под домом — огромная яма (может быть фундамент неведомого будущего дома), используется как стихийная свалка. На последнем этаже — неуютно, некоторые квартиры закрыты почему-то на висячий замок. Одна вроде бы открыта — я попросился заглянуть. Внутри оказалась хозяйка с 11-летним сыном.