Роза проследила, как она уходит на кухню, но не успела Светлана щелкнуть по кнопке электрического чайника, как она выбежала из дома, запрыгнула в машину и написала отцу: «Ненавижу твою жену.»
11.4
***
Утро Юлиана Пирогова началось со звонка матери, которая уже пару недель настаивала на знакомстве с его девушкой. Он продолжал молчать о том, что никакой девушки у него больше нет, но, даже, если бы и отношения с Розой и не закончились, то он сомневался, что она поехала бы с ним в родительский дом – деревенский и обычный. Не то, что особняк семьи Янко.
***
У Олега Потрепалова не было совсем этого утра. Он приехал ночью с очередной конференции, успел принять душ дома, сменить костюм, а потом отправился на работу. Проблем было много, дел еще больше. Некогда ему отдыхать, решил он, а тем более думать о Розе Янко и своей неудавшейся затянувшейся первой любви.
***
Герман Валерьевич опаздывал на работу. Неприятное сообщение от дочери и подавленное состояние жены, вызвали у него очередной приступ боли в спине. Он с трудом доехал до спа-салона, где его уже поджидала массажистка. От слов и прикосновений которой ему становилось легче – все-таки она была не только мануальным терапевтом, но и целителем душ.
***
Роза Янко как раз выходила из аэропорта и спешила найти такси. Шум, жара и толпа народа заставили ее поморщиться. Внутри у нее было противно пусто, только в мыслях расцветала обида: на мачеху, отца, Потрепалова и себя саму.
Если бы только можно было все исправить.
***
Больше всего повезло Песцову.
Он зашел в офис, переполненный идеями, кофеином и зарядом бодрости. Тем более на рабочем месте его уже ожидала Инесса с довольной и широкой улыбкой, что могло быть приятней?
– Доброе утро, Тимур Аркадьевич, – поправила она очки в толстой оправе.
Привычно невнимательный к подобным мелочам Песцов, только тогда и обратил на этот аксессуар и сделал вывод, что, даже строгие очки подходили Инессе Злобиной.
– Сменили имидж? – поинтересовался он.
– Потеряла правую контактную линзу, – пояснила Инесса и, стянув съезжающие очки с кончика носа, прищурилась. – Я тут долго думала и решила, что нам нужно поговорить.
Оторопев, Тимур нелепо переспросил, кого именно его секретарь сейчас имела ввиду.
– Вас и себя, конечно же, – подтвердила она его худшие опасения и внезапно выпалила: – Совершенно случайно я была в том ресторане, когда вы были на своей личной и встрече, и у меня появились вопросы... Тоже личного характера.
Они напряженно друг друга изучали, пока Песцов не пожал плечами.
– Тогда слушаю вас.
Инесса выдохнула, скрестила руки на груди и отвела взгляд, уткнувшись в пол.
– Ваша девушка вам изменяет, – негромко промямлила она и не дала ему и секунды на объяснения. – Когда вы ушли, к ней пришел другой мужчина и тоже подарил букет.
Очевидно, чтобы его успокоить, Злобина тут же добавила:
– Но ваши цветы были лучше, – не забыв, похвалить и себя: – Ведь я их выбирала.
Улыбка у нее получилась натянутой и чересчур доброжелательной. Инесса подошла, неловко похлопала Тимура по плечу, выражая поддержку, и поспешила уйти.
– У меня там дела… – уклончиво заявила она.
Тимур остался один. Внутри его разбирал смех, и он хмыкнул. А затем, с облегчением вздохнув, вспомнил, что скоро выпишется из больницы его прежний секретарь и странности Инессы Злобиной перестанут быть его проблемой.
***
Оксана Петровна, находившаяся в тот момент в палате Славика, чихнула, но сейчас ей было не до размышлений: простыла ли она или же ее кто-то вспоминал. Ведь ее утро началось с предложения руки и сердца.
И она согласилась.
12.1
- Бесстыдники, - возмутилась вслух Инесса и, наклонившись вперед, бросила на своего начальника злобный взгляд.
Никакой реакции. Песцов сидел на диване в приемной, уткнувшись в ноутбук, и не спеша жевал одинокий хлебец с тонким ломтиком сыра. Который еще пару часов назад был обедом самой Инессы, только разозлившись она не заказала ничего для Тимура, когда было нужно. Правда вскоре опомнилась, что это ее прямая обязанность – полный желудок начальника.
А потом пошел ливень, и слегка рассерженный Песцов только пожал плечами, заявив, что он обойдется и вовсе без еды. Проснувшаяся совесть пропилила большую дыру внутри Инессы, и она была вынуждена поделиться своим обедом.