Фордхэм был любопытным. Если она узнает о нем больше, может, поймет, как они были связаны, и почему у нее было видение с ним.
Она вздохнула и пошла за ним в комнату, закрыла за собой дверь.
Он взглянул на нее, его ноздри раздулись.
— За мной нужно следить?
Она пожала плечами.
— Я делаю то, что мне сказали.
— Тебе сказали сопроводить меня, а не ждать со мной.
Керриган не слушала его, плюхнулась в кресло у двери.
— Я не хочу, чтобы Хелли злилась на меня из — за того, что я не сделала то, что должна была.
Фордхэм мрачно смотрел на нее.
— Ты всегда такая невыносимая?
— Почти всегда.
Он будто хотел с ней спорить. Она ухмыльнулась и ждала. Но он подавил гнев, который рос за его глазами, и отвернулся от нее.
Проклятье. Он решил, что она не была угрозой.
Он ужасно много времени провел, расхаживая по маленькой комнате. Так много, что ей пришлось закрыть глаза, чтобы не кружилась голова. Она снова засыпала. Она мало спала прошлой ночью. Не отдохнула. После видения отдохнуть было сложно. Словно он забирало все силы из ее тела и оставляло ее с тревогой… и ощущением грядущей гибели.
Она резко проснулась от шелеста пера по пергаменту. Она пару раз моргнула, чтобы лучше видеть, и увидела Фордхэма за столом. У него был изящный размашистый почерк. Звук пера был колыбельной.
— Что вы пишете? — спросила она, выпрямляясь, чтобы не уснуть снова.
— Я думал, ты, наконец, уснула.
— Вы заставили меня уснуть? — она на миг испугалась.
Какими способностями обладал принц из Дома Теней?
Он ухмыльнулся от ее предположения.
— И как бы я это сделал?
— Не знаю. Каким — то заклинанием.
Он приподнял бровь.
— Вы из Дома Теней, — сказала она, будто это было очевидно. — Вы попали на турнир с помощью темной магии.
— Да? — спросил он с той же невыносимой ухмылкой.
— Черный дым, — напомнила она. — Я даже не знаю, как совет вас одобрил.
Фордхэм приподнял бровь и сказал:
— Ограниченный разум полукровки, — и вернулся к пергаменту.
Она сжала кулаки. Она знала, что он дразнил ее, но не могла сдержаться.
— Мы не такие, знаете?
— Ты — наполовину фейри, — сказал он со злобой в голосе. Перо скрежетало по бумаге, рвало ее. Он посмотрел ей в глаза, в его глазах кружилась тьма. — Знаешь, что мы делаем с полукровками там, откуда я?
Она сглотнула, но смотрела ему в глаза.
— Я слышала.
— Уверяю тебя, все хуже, чем решило твое воображение.
Керриган нахмурилась, но вжалась в кресло. Этот разговор вел в никуда.
— Они всегда так тянут? — спросил Фордхэм, казалось, часы спустя.
— О, теперь вы хотите моего ответа?
Он нахмурился и вернулся к пергаменту. Он уже несколько листов разбросал.
Она вздохнула.
— Я не знаю, сколько обычно это длится. В этом году много потенциальных участников. Больше, чем в прошлый раз. Пять драконов доступны, и есть шансы вступить в Общество. В прошлый раз были три дракона и… вы знаете.
Он с вопросом приподнял бровь.
— Вы же… знаете, да?
Он молчал. Или играл, или не знал, что произошло в Кинкадии пять лет назад.
— Только один член Общества получил дракона и продвинулся к обучению. Общество хочет собрать класс больше.
— Перспективы радуют, — сказал он с сарказмом.
Ах, так он знал. Она мрачно посмотрела на него.
Стук в дверь прервал их противостояние. Керриган вскочила на ноги и открыла дверь. Член Общества в длинной черной мантии стоял перед ними. Госпожа Крессида.
— Фордхэм Оливье, вас вызвали на проверку.
Фордхэм уже был на ногах. Огонь плясал на его ладонях, он убирал все, что написал. Он оставил угольки догорать и пошел к женщине.
— Жди тут исхода, — сказала Крессида Керриган. — Если его не примут, ты его выведешь наружу.
Керриган кивнула и села. Ее колено нервно подпрыгивало, пока она ждала результата. Она не могла больше терпеть. Она встала и прошла к столу. Многие страницы сгорели. Только слой черного пепла остался. Но на одной странице огонь потух слишком рано, задел только края страницы. Он отпустил магию до того, как она завершила его работу.
Только несколько строк было видно. Она нахмурилась в смятении, прочла их раз, второй, третий.
Красные струи текут по его лицу.
Ее слезы вырезают каньоны на ее щеках.
Черные глаза смотрят непрерывно.
Непрерывно.
Керриган поежилась, представив это. Это была… поэзия? Князек писал мрачную яркую поэзию?
Ощущалось неправильным читать это. Она не знала, что он делал, но не представляла его творцом. Мог ли кто — то из Дома Теней найти в их тьме искусство?