– Э-э, возвращаясь к сути. Значит, мы все здесь потому, что жрецы – убийцы? – Аякс нахмурился. – Но почему? Почему именно мы?
Ни у кого не было ответа на это.
– Что же нам теперь делать? – пробормотала Веспир.
Люциан помог Эмилии поставить книги на полки.
– Мы не можем позволить Петро и Камилле уйти безнаказанными, – прорычал он. Его глаз дернулся при мысли об Эразмусе, пытающемся прекратить кровопролитие, и жрецах, блокирующих его на каждом шагу. Монстры. Лжецы. Убийцы.
Конечно, Люциан не имел права судить кого-либо за убийство.
– Мы ничего не сделаем, – тихо сказала Эмилия. Аякс фыркнул. – Пока один из нас не будет коронован.
– Зачем ждать? – спросила Веспир.
– Пока не будет избран новый император, жрецы – единственная власть в империи. Это традиция. – Эмилия выглядела бледной. – Если бы мы попытались рассказать о том, что они сделали, они могли бы заставить нас замолчать. Имперская гвардия поклялась повиноваться им, пока один из нас не победит.
Люциан понял.
– Значит, тот, кто победит, возьмет под контроль стражу и арестует жрецов…
– Именно. И… – Ее глаза расширились. – Помилует остальных от Отбора.
– Прошу прощения? – Гиперия обернулась.
– Если нас призвали из-за преступления, которое совершили жрецы, значит, произошла ошибка в Отборе. Так что никто из нас не должен столкнуться с последствиями проигрыша. – Она схватила Люциана за руку. – Все поклянитесь прямо сейчас.
– Вся эта чушь с клятвами в круге и объятиями уже слишком, – проворчал Аякс.
Но, к удивлению Люциана, Гиперия согласилась первой.
– Хорошо. – Она уставилась на нарисованный выше глаз. Он не мог догадаться о ее чувствах.
– Да, – сказала Веспир, толкая Аякса локтем в бок.
– Ладно, – проворчал он.
– Я не думаю, что мне нужно спрашивать тебя, – сказала Эмилия Люциану. Уголки ее рта слегка изогнулись в улыбке.
– Нет. Тебе не надо.
– Конечно, победителем будет один из вас троих. – Аякс направился к лестнице, засунув руки в карманы. – Мы уже знаем, что это буду не я и не Веспир.
– По крайней мере ты будешь жив, – отрезала Гиперия, следуя за ним. Люциан последовал за остальными, быстро остановившись, чтобы задуть свечи, оставив темную комнату в дыму. Идя за Эмилией, он думал о том, что должен чувствовать. Ах, но у него еще будет время решить, какие чувства он испытывает. Если они все доживут до конца этого проклятого Испытания, у них будет время на все.
– Эй, – прошептала Эмилия. Она остановилась на лестнице, и он неуклюже врезался в нее. Она оглянулась через его плечо, и ее дыхание защекотало ему висок. – Ты встретишься со мной сегодня вечером, когда все лягут спать? Мне нужно кое-что обсудить.
– Конечно. Что?
– Не сейчас. Вечером.
Он устало последовал за ней наружу, еще одна загадка ждала его впереди.
59
Эмилия
Эмилия никогда не испытывала такого страха, даже когда Чара впервые уселась в созывном круге и разрушила ее спокойную жизнь. Когда городские колокола пробили полночь, она вышла из своих комнат и направилась в задние сады. Эмилия поспешила по усыпанной гравием дорожке, мимо цветущего в ночи жасмина и нежного журчания фонтана. Теперь она смотрела на огромное пространство мерцающих огней. От заката до рассвета они поддерживали свет в общественных фонарях, освещая все бульвары и проспекты в угоду императору. В Драгонспае не было такого понятия, как ложиться спать в разумное время. Город был имперской игровой площадкой, пиршеством самых разных удовольствий.
Если она станет императрицей, честность будет самым сладким удовольствием из всех.
И если кто-то другой выиграет трон…
Сейчас она едва ли могла задумываться о таком будущем. Эмилия и так оцепенела от страха в ожидании следующих минут.
Страх – это темный близнец любви. Слова поэтессы Аканты вспыхнули в ее голове, поразив Эмилию. Нет. Ее лицо горело. Нелепые, причудливые размышления.
Причина ее страхов была гораздо весомее.
Хруст шагов заставил ее обернуться и выдавить улыбку, когда появился Люциан. Она почувствовала пульсацию на кончиках пальцев. Хаос уже вцепился ей в горло, требуя внимания.
– О чем ты хотела поговорить? – Люциан зевнул, прижимая тыльную сторону ладони ко рту. Его рукав соскользнул, и Эмилия еще раз взглянула на мускулистую руку и светлый узор шрамов на темной коже.