– Но… это хаос. – Люциан казался озадаченным. – Оретани пытался сжечь все дотла с его помощью.
– Я не Оретани, – отрезала она. – Пузырь снова начал подниматься под ее кожей, шипение в ее мозгу. Эмилия встала. – Разве мы только что не узнали, как жрецы лгали нам? Кто знает, что правда о хаосе? Ты когда-нибудь думал, что я смогу это сделать? – Она снова махнула рукой в сторону стеклянных роз.
– Хорошо. Хорошо. – Люциан заговорил тем тоном, который был ненавидим ею: озабоченный, терпеливый тон, который используется для того, чтобы заставить замолчать истеричных детей. – Но ты не можешь притворяться, что хаос не использовался для убийства людей! Это иррационально.
Иррационально. Эмилия посвятила свою жизнь книгам специально, чтобы избежать этого ярлыка. Иррациональная. Хаотичная. Чувствительная. Безумная.
– Я не думаю, что ты должен читать мне лекции об убийстве, – прорычала она. – Хаос оказался рядом с ней, нашептывая: – Учитывая то, что ты сделал.
Лицо Люциана помрачнело.
– Я только хочу сказать, что понимаю тебя, – отрезал он. – Мы оба убийцы.
– Нет. Ты убил, потому что кто-то приказал тебе это. Хью был несчастным случаем! – выплюнула она и повернулась на каблуках.
Эмилия промчалась через дворец и вниз по коридору в свою комнату. Слезы сдавили ей горло. Почему, почему, почему она поверила, что Люциан поймет?
Но разве он этого не сделал? Она сказала, что не она была злом, а ее недуг. Это было все, что она хотела, но… Она жаждала не простой терпимости; она желала принятия. Теперь она знала, что оно никогда, никогда не будет принадлежать ей. Если Люциан не смог дать ей этого, то никто другой не мог. Эмилия подавила всхлип.
Остальные крепко спали в своих комнатах. Она прошла мимо покоев Гиперии и Веспир… остановилась перед открытой дверью. Аякса. Нахмурившись, Эмилия заглянула внутрь.
– Эмилия, – прошипел Люциан, подходя к ней сзади. – Что ты делаешь?
На мгновение она забыла, что произошло в саду.
– Аякс. – Постель была нетронутой, и в ней не спали. – Где он?
60
Аякс
Аякс стоял снаружи стойла Пса с кинжалом в руке. Пес высунул нос из-за брезента занавески в поисках прикосновений, на которых у Аякса не было времени.
– Будь хорошим мальчиком, хорошо? – Аякс опустился на колени перед драконом и запихнул его голову обратно.
– Милорд Аякс, – сказала Камилла, когда верховные жрецы вошли. Петро сморщил нос из-за запаха в гнезде. Камилла поднесла носовой платок, чтобы скрыться от запаха. Она обратилась к нему самым снисходительным тоном, и яйца Аякса слегка втянулись. – Можем ли мы спросить, что побудило вас просить о нашем присутствии?
– Это. – Ладони вспотели, он поднял флягу василиска. Он стащил ее у Веспир. Это было нетрудно. Ни один из жрецов не произнес ни слова. – Я знаю, что вы убили императора Эразмуса. Если мир узнает об этом, то вам грозит смерть еще ужаснее, чем хаотикам, не так ли? – Он облизнул губы. – Но вам и не придется, если вы сделаете то, что я скажу.
– Что, скажите на милость, мы должны сделать? – пробормотала Камилла. Теперь она не была такой смелой.
– Две вещи. – Он подкинул кинжал сверкающей дугой и поймал его за рукоять. Просто для шоу. – Во-первых, независимо от того, кто действительно победит, вы коронуете меня как императора Этруссии. И, во-вторых, вы помилуете всех остальных от Отбора. Никто не умрет. – Он должен был это сделать; другие никогда не поймут, но он должен был. У него не было другого способа победить, и та женщина с печальными зелеными глазами должна была однажды увидеть его на драконьем троне. Все семейство Тибр должно было преклониться перед ним. Император Аякс, Аякс Великий. Он должен. Он должен.
Кроме того, он все равно помилует остальных. Это было очень великодушно с его стороны, верно?
В конце концов, это было Императорское Испытание.
– Это ваши единственные требования? – Голос Петро звучал настороженно.
– Сделайте это, и я избавлюсь от этой фляги. Никто не должен знать.
– Что привело вас к данной теории? – спросила Камилла. Умно. Никакого подтверждения.
– У меня свои источники. Если я ошибаюсь, то вы можете просто уйти отсюда, не так ли? Но вы, вероятно, задаетесь вопросом, какие еще доказательства у меня могут быть. Давайте скажем, что они у меня есть, и вы не узнаете какие, пока я не буду коронован и в безопасности. Это ваш единственный шанс избежать казни. Возьмите его.
Он устремился вперед, дракон. Дракон.
Жрецы обменялись непроницаемыми взглядами.