– Никогда не любила, – ответил Люциан, смахивая с плеча упавший лепесток. – Ты кричала каждый раз, когда я следовал за тобой вдоль скал.
– Потому что ты пытался толкнуть меня.
– Один раз, и только в шутку. Я бы спустился за тобой, если бы ты упала, – он улыбнулся.
Да. Он бы так и поступил.
– С тобой все в порядке? – спросил Люциан.
– Хаос? По крайней мере, я держу его под контролем. Я подумала… Дракон – тот голос рассказал мне, что, когда они заперли хаос, он был похож на глиняный кувшин с несколькими маленькими трещинами. Я была одной из трещин. Весь хаос пытался выбраться наружу через меня. Неудивительно, что со мной случались несчастные случаи. Но теперь власть распределена равномерно. Так будет лучше.
Лучше, но в некотором смысле опаснее.
– Как думаешь, у жрецов есть пунктик насчет меня? – спросила она. Люциан нахмурился. – Я взорвала трех людей одной лишь мыслью. Возможно, никто и никогда не должен обладать такой силой. Может быть, это неправильно. Может быть, драконы, лишенные языков, – верная цена, – она прикусила губу.
– Почему ты говоришь об этом сейчас? – Люциан казался озадачен. – Ты спасительница драконов, Эмилия. Ты герой.
Герой. Мальчики вроде Люциана верили в такие вещи. Эмилия была слишком начитанна, чтобы верить, что все настолько просто… но сегодня думать об этом ей не хотелось. Она устала постоянно думать. А когда рядом был Люциан, над головой – звезды, а вокруг – благоухающий сад, она столько всего ощущала. То, во что она верила, было заперто, заключено в ее теле.
– Можно спросить тебя кое о чем? – пробормотала Эмилия. Ответом было молчание. – Теперь ты вновь готов сражаться… ты смирился с тем, что сделал?
– Нет, – это был мягкий ответ. – Я не заслужил этого. Все, что я могу сделать, – это работать, чтобы никто больше не повторял моих ошибок.
– Ах, – нахмурилась Эмилия. – Мне жаль, что я была бессильна с Гиперией. Если бы не это, ты бы сдержал свои клятвы.
– Нет. Я бы все равно бился. Мне было что защищать, – сказал он.
– О, – ее сердце забилось быстрее. Если бы только она была рядом с людьми в последние пять лет. Если бы только она знала, как откинуть волосы или игриво схватить его за руку. Если бы только у них не было империи, которой надо было управлять, и равновесия на четырех человек. Если бы только…
– Нам пора идти…
– Подожди, – он коснулся ее руки, когда она собиралась уйти. – Ты сказала, что убила первого парня, с которым поцеловалась.
– И что? – вздрогнула Эмилия.
Он повернул ее лицом к себе и поднес ее руку к своим губам. Ощущение его поцелуя было слишком коротким, но восхитительно теплым. Ее тело пульсировало беспорядочными ощущениями.
– З-зачем ты это сделал? – она вздохнула.
– Напоминание о том, что все может измениться, – сказал он.
И на этом было все. Сейчас это было все.
Они пошли по тропинке обратно во дворец с хрупким будущим в руках.
В другом месте
Девушка услышала, как рыбаки шепчутся о ней. Она проводила дни, забившись в угол лодки, прислушиваясь к плеску волн и неуверенному бормотанию загорелых мужчин. Она потерла то место на руке, где когда-то красовался жемчужный браслет, которым она заплатила за проезд.
Иногда девушка помнила свое имя. А иногда ей хотелось его забыть.
Она отдала им свои жемчужные серьги в обмен на лодку. Когда они опустили ее в море на приличное расстояние от места назначения – ближе они не подплывут, даже ценой собственной жизни, – мужчины назвали ее дурой, когда она отчалила.
Руки девушки теперь всегда болели, а мысли были далеко. Только половина сердца билась в ее теле.
Они забрали у меня кое-что ценное. Она едва могла вспомнить, кто такие «они», но она ненавидела их.
Хотя она могла забыть свое собственное имя, но никогда не отказывалась от своего предназначения.
Поэтому она поплыла к берегу – выбеленному солнцем участку, который становилося все больше и больше, когда она подплывала. Над головой кричали чайки, словно звали ее обратно с края пропасти.
Но у нее были ее кинжал и ее предназначение.
К тому времени, как она добралась до земли, солнце уже достигло своей вершины в лазурном небе. Взмокшая от пота, она, пошатываясь, вышла на берег и посмотрела вверх по извилистой тропинке на вершину скалистого мыса. Ветер шептал на берегу. Здесь не было никаких признаков жизни. Ни птицы, ни зверя, ни человеческого голоса. Там было только море и пустое небо.
Девушка поднялась по тропинке, потому что больше не могла летать.
Она подошла к вершине утеса, ее обутые в сандалии ноги побелели от известняковой пыли. Проведя рукой по глазам, она обнаружила, что все вокруг заполнено статуями.