Эмилия первой вытащила жетон размером с монету. Поднеся его к свету, она обнаружила асписа фиолетового цвета, цвета ее семьи, и дракона, изображенного на серебряном медальоне из чистого аметиста. Сокровище. Люциан показал монету с фамильным гербом в сапфире, а Аякс достал рубиновую подвеску. Гиперия потянулась внутрь и нашла… две.
Две монеты.
Нахмурившись, она высыпала содержимое мешочка себе на ладонь. Золотой герб Вольска и… изумрудный Пентри.
– Я не понимаю. – Она посмотрела на семью Пентри. Лорд и леди Пентри смотрели на нее с натянутыми улыбками. Антония уставилась в пол, а Веспир вывернула свой пустой мешочек наизнанку.
Почему они дали Гиперии монету Веспир?
– О. – Гиперия почувствовала, как от понимания у нее по спине побежали мурашки.
– Все вы, ну, почти все, начали с фамильного знака. Ваша цель, – сказала Камилла, неторопливо обходя круг и глядя им всем в глаза, – собрать по крайней мере три. Три семейных знака. Три семьи, поддерживающие вас в борьбе за трон. Первый участник, который заполучит все три, побеждает в Игре.
Гиперия все поняла. Двум семьям придется отказаться от собственного участника, от собственного ребенка. Они должны были поверить, что отставание в гонке за следующего императора имело больше значения, чем кровь.
Пентри ненавидели Веспир, и Гиперия готова была поспорить, что они слышали о ее победе на Охоте. Лорд Вольска сдержанно кашлянул. Значит, он отстаивал ее позицию.
Ей нужна была только одна семья, чтобы выиграть в Игре. Обещание славы заставило ее пальцы покалывать.
Веспир, казалось, сдулась. Люциан нахмурился. Эмилия прижала кончик пальца к губам и уставилась в потолок. И Аякс, эмоции которого невозможно было прочесть, провел кулоном по пальцам, словно обычной монетой в игорном доме. Камилла подошла к пятерке и собрала медальоны, прежде чем жестом указать на стол. Там ждала черная бархатная коробка. Открыв ее, Камилла показала, что все их имена были написаны на отдельной табличке и расположены на равном расстоянии друг от друга. Под этими табличками жрецы расположили фамильные знаки. Гиперия наблюдала, как Петро поместил под ее именем гербы Вольска и Пентри.
Веспир сдулась еще больше.
– Они подождут до конца игры. – Камилла закрыла крышку. – Победитель сможет оставить себе свои медальоны. Каждый из них стоит, по меньшей мере, пятьдесят золотых монет, так что они весьма ценны. Я бы посоветовала хорошенько подумать, к кому какой подход использовать, – сказала она, когда они с Петро направились в бальный зал.
Гиперия повернулась к отцу, когда остальные, шаркая ногами, вышли из гостиной.
– Спасибо. – Она не обняла его и не улыбнулась. Она просто отдала должное.
– Следующим лучшим кандидатом будет Тибр. У них с Пентри часто бывают общие дела. – Ее отец фыркнул. – В конце концов, ты сможешь занять трон дракона.
– Ты когда-нибудь сомневался в этом? – Она взглянула через его плечо. – Я удивлена, что мама решила не приходить за этим.
– Хм. Я могу рассказать это прямо сейчас. – Его голос был ровным. – Твоя мать мертва.
Гиперия почувствовала, как слова ударили ее в грудь. Мать Гиперии никогда не нянчила своих дочерей, не ухаживала за ней, когда та была маленькой, и не плакала по ночам. Гиперия всегда считала ее незнакомкой, с которой у нее была общая кровь. Но даже если так, Гиперия не ожидала… такого. У нее перехватило дыхание.
– Что? Как же так? – прошептала она.
Он спокойно ответил:
– Она повесилась после смерти Джулии.
Гиперия вцепилась в край стола.
– Почему ты мне не написал?
Он пожал плечами.
– Никто не знал, где ты. Вряд ли это было необходимо. – Затем… Тогда, полагаю, мне следует поблагодарить тебя. Теперь я могу снова жениться на молодой невесте и обзавестись новыми наследниками. Возможно, все это было к лучшему. – Он кивнул в сторону двери. – Я договорился встретиться с Тибром через пятнадцать минут. Пойдем?
Звуки праздника, ритмичное звучание скрипок и звон бокалов накатили на Гиперию, как волна на берег. Взяв отца под руку, она едва заметила остальных участников. Где-то в глубине ее сознания кто-то кричал.
27
Эмилия
Эмилия работала над тем, чтобы держать свое дыхание ровным. Ее фиолетовое атласное платье с высоким воротником обтягивало в бедрах и груди. У ее ног, как послушная собака, вился взъерошенный шлейф. Она совершенно забыла, каково это – быть на празднике.