– Отец. – Гиперия почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Женщин ее края сейчас продавали как мешки с картошкой…
– Ммм. Они самые красивые.
– Я же тебе говорил, отец, – буркнул Лисандр, глядя на Гиперию так, словно она была сумасшедшей. – Они слегка… приторные.
Как фрукты, которыми можно насладиться одним мерзким укусом.
– Хорошо, Мисси. – Мисси. Его водянистые глаза следили за ее фигурой. – Ты миленький, плотный маленький кусочек, который мне жаль упускать, но если вы готовы расстаться с двадцатью пятью благородными милыми дамами, можете предоставить крестьянок, я не особо разборчив. Я думаю, мы сможем прийти к соглашению прямо здесь. – Влажный изгиб его губ… мутный блеск его глаз… прыгающие, возбужденные маленькие монстры, пресмыкающиеся за его спиной, вероятно, ожидающие своей очереди броситься на оставшиеся объедки.
Гиперия улыбнулась. Мужчины расслабились. Наконец-то она вела себя как хорошая девочка.
– Милорд Тибр. – Она взяла его жилистую, грубую руку в свою и похлопала по ней. Затем она впилась ногтями в его ладонь. Мужчина рванулся вперед, но не смог высвободиться из ее хватки. Она провела все свое детство, сражаясь, управляя копьями и рукоятями мечей, взбираясь выше и выше, чтобы достичь далеких вершин. У нее были сильные руки. Этот человек сразу показался жалким по сравнению с ней. – Как только я стану императрицей, я пошлю свою императорскую гвардию во Вроцлавию. Когда они прибудут в ваш дворец, они разденут вас догола, свяжут вам руки и заставят пройти по улицам.
– Эй! – крикнул Лисандр. Она бросила на него испепеляющий взгляд, и он замолчал. И Димитрий тоже. Отец неловко извинился, а она продолжила:
– Я заставлю вас идти пешком, пока вы наконец не доберетесь до Драгонспая. Это расстояние в… – сколько? – тысячу километров? больше? – Из-под ее ногтей потекла кровь. – Их я заставлю идти по проселочным дорогам.
– Ты…
Она схватила мужчину за подбородок и сжала его. Его губы сморщились, красные глаза выпучились. Он никогда бы этого не предвидел, потому что был слишком глуп. Он не знал, что гнев девушки – самое сильное оружие, когда с ней обращаются подобным образом. Гиперия продолжила:
– Как только ты встанешь передо мной на колени и извинишься, ты пойдешь голый и окровавленный в Арденны, где я выстрою всех женщин и девушек, от придворных до крестьянок. Я заставлю их идти по грязи, дождю и свиному дерьму, чтобы все подолы их одежды были пропитаны мерзостью, чтобы ты мог встать на свои никчемные колени и поцеловать подол. Каждой. Из них. – Она приблизила свой нос к носу Тибра; в его глазах она увидела панику свиньи на бойне. – И с каждым поцелуем ты будешь просить у них прощения за то, что такая тварь, как ты, подумала, что может быть достойна того, чтобы прикоснуться к их плечу, не говоря уже… – Она не озвучила эту неприятную мысль. Усмехнувшись, она оттолкнула Тибра. Его стул чуть не опрокинулся, и сыновья поспешили поправить его. Ее отец уже был на ногах, но она не обратила на него внимания. – Так что придержите язык и заберите с собой своих отпрысков, и, если вы еще раз приблизитесь ко мне, клянусь небесами, я порежу вас на куски. – Она прижала сжатые кулаки к бокам. – Вам все ясно, милорд?
– Т-ты… ты не можешь, – задохнулся Димитрий.
Гиперия вытянула меч одним плавным движением. Молодые люди съежились за отцовским креслом.
– Я откромсаю тебе твои мерзкие уши, если ты еще раз заговоришь, – со злостью выкрикнула она. Убрав оружие в ножны, Гиперия повернулась и, не оглядываясь, вышла за дверь. Кровь стучала у нее в ушах, когда она направилась к ярким софитам бального зала.
Она найдет какой-нибудь другой способ. Все, что ей нужно, – это Орон или Сабель, и если она заставит их признать свое право на победу…
– Что ты натворила? – Отец схватил ее за руку, его взгляд был безумным. – Одно слово. Мы бы прошли второй вызов всего лишь благодаря одному слову, Гиперия.
– Этот человек – ничтожество, одно лишь присутствие которого оскверняет драконий трон.
– Если он уйдет, то заберет с собой Пентри, глупая!
Глупая. Гиперия вздрогнула, когда воспоминания нахлынули на нее: пощечины, проклятия, наручники, удары шелковым шнуром, чтобы не испортить ее тело, потому что императрица должна быть не только сильной, но и красивой…
– Не говори так со мной, – прорычала она. Она смахнула его руку со своего плеча.
– У Тибра в руках Пентри. Ты должна вернуться и умолять его о прощении.