– Зачем вы это делаете? – воскликнул Люциан. Слава небесам, его голова начала проясняться от выпитого, и он мог нормально вести этот разговор. Ороны стояли в отведенной его отцу гостиной. По крайней мере их сын, Александр, чьи глаза были красными и воспаленными, выглядел таким же сердитым, как и Люциан. У одного из Оронов был здравый смысл, к сожалению, не у того, кто имел значение.
Лорд Сабель стоял сзади Люциана. Дайдо отстранилась от обсуждения и развалилась на кушетке, со скучающим видом наблюдая за происходящим.
– О чем тут спрашивать? Мы считаем, что ты должен стать нашим следующим императором, – холодно сказала леди Орон. Она выглядела как копия Эмилии, которая постепенно стиралась, подумал он, бледная до бескровности, ее брови были выщипаны до небытия, ее рыжие волосы выцвели проседью.
– Вы должны поддерживать свою дочь! – прогремел Люциан. Ороны даже не моргнули.
– Я согласен, – резко сказал Александр.
– Отец. Убеди их. – Но Гектор просто стоял молча, с извиняющимся выражением в глазах. Для Люциана или для Оронов, он не знал. Почему? Семья всегда хорошо относилась к Люциану, но этот внезапный отказ от поддержки Эмилии не имел никакого смысла. Разве что…
Разве что кто-то не заключит сделку.
– Отец. Ты этого не делал, – прорычал Люциан.
Гектор даже не вздрогнул.
– Я должен делать то, что лучше для нашей семьи, Люциан.
– Честно говоря, дело не только в Гекторе, – сказал лорд Орон. Люциан неожиданно возненавидел голос этого человека. – Мы очень высокого мнения о тебя, Люциан, и мы считаем, что ты можешь победить. Эмилии никогда не занять трон. Ей не хватает… закалки.
– Потому что вы никогда в нее не верили! – Люциан почувствовал, как разрывается на части. Он повернулся к Оронам, которые смотрели на него с настороженным выражением лица. В детстве они хорошо относились к нему, но он всегда ненавидел то, как они обращались с Эмилией. Они закатывали глаза, глядя на ее страстные увлечения, насмехались над ее осанкой и тем, как неосознанно громко она говорит, снова и снова спрашивая ее, почему она не может быть больше похожа на Дайдо. Эмилия, казалось, позволила большему обойти ее стороной, но во времена их детства он заметил, как она сжалась в себе. Эти слова разъедали ее, как постоянный дождь камень.
Ты всегда знал, что вы с Эмилией не можете быть на троне вместе.
Но он не хотел этого вот так.
– Я собирался стать братом в храме, прежде чем меня призвали на это Испытание! – воскликнул Люциан. – Вся эта империя – это вздутая, облепленная мухами туша! Что хорошего я могу вам дать? – Слезы обжигали его глаза и горло. – Отдайте свой голос обратно!
– Нет, – сказал лорд Орон.
Прежде чем Люциан успел ответить, двери гостиной открылись.
Эмилия посмотрела на него, в ее глазах отражалось предательство.
33
Эмилия
Эмилия не любила быть в центре внимания. Пентри и Тибры самодовольно стояли рядом с Камиллой в углу, наблюдая за ней с испепеляющим презрением. Камилла ждала, чтобы увидеть, будет ли она записывать победу или нет. Люциан, Александр и Дайдо тем временем столпились у дальнего окна.
Родители прижали ее к книжному шкафу.
– Я переманила Тибров и Пентри на свою сторону путем переговоров! – Родители Эмилии никогда не проявляли к ней открытой любви, особенно с тех пор как проявились ее способности, но она и представить себе не могла, что они будут смотреть на нее с отвращением. Гордость за собственную находчивость улетучилась, и она снова превратилась в человека, выросшего у них на глазах: неуклюжую, непривлекательную чудачку, которой не пристало быть аристократкой, да и вообще кем бы то ни было. – Если я займу трон, я дам вам все, что вы пожелаете.
Если вы полюбите меня, я сделаю все, что вы захотите.
– Ты можешь выиграть в Игре, Эмилия, но мы все знаем, что ты никогда не займешь трон. – Слова ее отца прозвучали тяжело, словно пощечина. – В обмен на поддержку Люциана Гектор обещал предоставить нам торговые порты на дальнем востоке на краю его территории. Ты у власти скорее опасна, чем нет.
Торговые порты. Вот и все, что требовалось, чтобы купить любовь ее родителей.
– Вы не знаете, что я могу сделать, – прорычала она.
– Спасибо большое, но мы знаем, – ее мать говорила тихо. – Ничего хорошего.
У Эмилии похолодело в животе. Ничего хорошего. Ничего хорошего не было в ней.
– Я все лучше контролирую это, – выдохнула она.
– Говори тише, – ее отец усмехнулся. – Это совсем другое дело. В случае если ты разразишься какой-нибудь катастрофой, нам будет необходимо дистанцироваться от тебя. Подумай об Александре, если ты можешь думать о ком-то, кроме себя. Ты хочешь, чтобы он умер из-за тебя?