– Прошли? Не выиграли? – спросила Эмилия.
– До сих пор вы соперничали друг с другом. В этом вызове говорится, что вы будете соревноваться с самими собой. Нет никакого рейтинга. Вы либо проходите, либо нет.
Правда, казалось, была важнее всего, что было до этого. Гиперия почувствовала, как ее плечи расслабились. Она никогда не избегала встреч с неприятной правдой лицом к лицу.
– А как мы поймем, если пройдем? – спросил Люциан. Он глубоко вздохнул, его взгляд был непоколебимо прямым.
– Вы поймете, – ответил Петро. Гиперия поджала губы. Не очень-то информативно.
– Идите. – Камилла махнула участникам рукой вперед. – По одному, но вы можете находиться внутри одновременно. – Гиперия смотрела, как Эмилия вошла первой, даже относительно худой девушке пришлось повернуться боком и протиснуться. Потом Аякс, потом Веспир. Как всегда, джентльмен Люциан жестом пригласил Гиперию идти, но она покачала головой.
– Я счастлива быть последней, – сказала она. Надеясь, что ее голос не прозвучал испуганно. Пожав плечами, он втиснул свое мускулистое тело внутрь. Гиперия присела на корточки и обернулась. Она ничего не боялась, но терпеть не могла тесноту. Это было совсем не то, что нужно дракону.
Но она медленно вошла в темные недра этого прохода. Пятеро двинулись вперед. Воздух там был почти неподвижным… пустым. Гиперия оглянулась и обнаружила, что свет в проеме стал водянистым, хотя они и не зашли так далеко.
– Где мы находимся? – спросила она. Ее голос, казалось, не был слышен, как будто кто-то рядом удерживал ее и ее слова. Ее плоть покрылась бисеринками пота от этой мысли. – Привет? – прошептала Гиперия. Остальные не ответили. Они исчезли.
Мир вокруг нее был погружен во тьму и тишину. Гиперия покачнулась на каблуках и схватилась за рукоять кинжала, висевшего у нее на боку. Она подождет, пока кто-нибудь придет за ней, а потом, если понадобится, убьет его. Она всегда чувствовала себя лучше с планом.
Что-то задышало в темноте.
Гиперия обернулась, и ее рука упала с рукояти.
– Этого не может быть, – прошептала она.
45
Аякс
Аякс стоял в комнате, полной золота. От ничего – ко всему, от темного – к яркому в два проклятых мига. Он пнул ногой груду монет, и та упала, мерцая. Опустившись на колени, он подобрал пригоршню и обнаружил, что на них отпечаталось его собственное лицо. Аякс Сарконус. Он просунул их сквозь пальцы, и они упали обратно на землю.
Сапфиры, изумруды, кинжалы, инкрустированные бриллиантами, золотые кресла в форме драконов с бархатными подушками, красными, как кровь… все богатство, о котором он когда-либо мечтал, раскинулось перед ним. Аякс чувствовал себя голодным, готовым наброситься на все удовольствия, которых он когда-либо жаждал. Ему хотелось пройтись по грудам сокровищ, но он сдерживался. Нет, он должен вести себя как император.
Впереди виднелась большая кровать с балдахином, красным бархатным покрывалом и шелковыми занавесами.
В кровати…
Аякс замер, услышав крики.
Она кричала и боролась с ним, их тела шаркали по кровати, оскверняя ее…
Оскверняя ее вместе с ним. Аякс узнал красный бархат отцовской спальни.
Что-то торчало среди сокровищ: меч с драконьей головой на рукояти, открытой пастью и сверкающим рубином вместо глаза. Аякс вырвал меч из горы монет. Клинок сверкал в свете свечей, рукоять согревала руки. Он представил себе, как отодвигает эти занавеси, пронзая острием меча спину старика. Ударь и покончи с этим, покончи с этим, покончи с этим, заставь все это остановиться…
Аякс замер, прислушиваясь к этим воплям и ворчанию. Какой позор, какой грязный позор… он не мог посмотреть, откуда пришел.
Кем он был.
Злым. Ненавистным. Пятном на простынях.
– Прекрати, – выдохнул он, роняя меч в монеты и падая на колени, сцепив пальцы за головой и раскачиваясь взад-вперед.
– Прекрати, – простонал он, но не мог пошевелиться, чтобы остановить это.
И затем…
46
Люциан
Люциан обнаружил старика и маленького мальчика живыми и невредимыми. Он ожидал встретить их закопченные трупы и выдохнул с облегчением.
– Эй! – крикнул он, но они его не заметили. Вместо этого они смотрели на небо, старик держал ребенка на руках.
Желудок Люциана сжался, когда он увидел, что его дракон, его Тихея, расправляет крылья в воздухе в идеальной боевой стойке. Она вытянула иссиня-черную шею и издала нечеловеческий вопль, свой боевой клич. Ее хвост хлестал, крылья тяжело бились. Люциан почувствовал, как его волосы зашевелились на ветру, который она создала. Во рту у него распух язык.