– Ты отвратителен, – усмехнулась Гиперия.
– Любовь и отвращение – это практически одни и те же чувства, знаешь ли.
– Не знала, что любовь включает в себя тошноту.
– Частенько.
Веспир не хотелось смотреть эту пьесу до ее насильственного завершения. Она попыталась посмотреть Эмилии в глаза.
– Я голосую «за», – сказала она. – Я хочу знать, почему здесь, если это возможно. Во всяком случае, я не думаю, что это может навредить. – Как и Гиперия, вид собственного окровавленного трупа потряс Веспир до глубины души.
– Я в деле, – сказал Люциан. – Это чертовски лучше, чем сидеть и ничего не делать.
Гиперия сглотнула и отвела взгляд.
– Ты действительно думаешь, что это способ остановить мерзость?
– Я не могу быть уверена. Но это возможно, – сказала Эмилия.
Гиперия кивнула.
– Тогда я должна, – просто сказала она.
– Поскольку в одиночку разврат не доставляет удовольствия, я присоединюсь к вам, – проворчал Аякс. – Теперь. Эта штука с кожаной флягой. Ты знаешь, что это такое?
– Пойдемте со мной, – сказала Эмилия.
51
Эмилия
Эмилия провела пять лет взаперти в комнате родительского замка, в компании моря и кружащихся чаек. Ее родители часто ездили в другие поместья, забирая с собой брата. Эмилия могла провести полгода в полном одиночестве. Слугам было приказано не разговаривать с ней, а просто накрывать на стол или убирать ее комнату, а затем поспешно удаляться. Бо́льшую часть времени Эмилия проводила с дождем снаружи и с единственной свечой, освещавшей ее чтение, произнося слова из книг вслух, чтобы услышать любой голос.
Теперь в ее комнату набилось еще четыре человека. Учитывая обстоятельства, это, вероятно, не должно было сделать ее такой счастливой.
Гиперия и Веспир сидели по разные стороны кровати с фиолетовыми бархатными портьерами и фиолетовым одеялом. Эмилия ненавидела фиолетовый цвет. Цвет ее семьи, да, но разве не было бы здорово иметь что-то в ее самом любимом цвете – морском сером, хотя бы раз в жизни?
Люциан охранял дверь, словно блокируя неожиданное нападения.
Аякс прислонился к ее комоду, обе его ноги дрожали от напряжения.
– Ладно. – Аякс фыркнул. – Что это за большой секрет?
– Уж тебе-то это должно быть небезразлично, – пробормотала Эмилия, выдвигая ящик прикроватной тумбочки и взяв в руку грубую кожаную флягу. – Я получила это во время Охоты. Это слезы василиска. – Она бросила флягу Аяксу, который поймал ее одной рукой. – Они спасли тебе жизнь.
У Аякса не нашлось остроумных замечаний, хотя он сделал неприятное лицо, когда откупорил флягу и понюхал.
– Отвратительно. При чем тут эти отвратительные слезы?
– Люциан. – Эмилия повернулась к нему, стоявшему у двери. – Ты был со мной, когда мы нашли островитян.
– Да. – Он поморщился при этом воспоминании. Из всех собравшихся в этой комнате Эмилия верила, нет, она знала, что Люциан сможет проследить ход ее мыслей.
– Ты помнишь слово, которое повторил тот мальчик? Фелаш?
– Это означало «хранитель». – Он кивнул.
Мысли Эмилии крутились вокруг этого с тех пор, как ее вышвырнуло из Правды. Она думала об этом у пруда в саду. Она играла с ним, когда священники объяснили ей задержку. Теперь она чувствовала себя все более уверенной.
– Ну, это архаичная форма. Я выбрала ее для перевода, потому что основная часть моих геллиницианских исследований базировалась на классической литературе. Разграбление Трои? Все три главные богини были хранительницами разных…
– Не могли бы мы перейти к делу, пожалуйста? – спросила Гиперия.
– Дай ей закончить, – сказал Люциан, отталкиваясь от двери. Затем, обращаясь к Эмилии: – Я помню эту поэму. Troiaka. – Он улыбнулся ей. – Продолжай.
Улыбка Люциана заставила ее с трудом вспомнить мысль.
– Более современный перевод может приблизительно означать «защитник, мудрый человек». – Она сделала паузу. – Или «жрец».
Все остальные молча смотрели на нее.
Аякс резко выпрямился.
– О! – Затем он рухнул на спинку комода. – Я не понимаю.
– Ты имеешь в виду верховного жреца и жрицу? – Веспир по крайней мере пыталась.
– Это кажется немного притянутым за уши, – сказал Люциан примирительным тоном. – А разве у островитян не могло быть своего святого человека?
– Но почему эта фляга появилась в видении? – Эмилии пришлось быть осторожной, потому что она начала волноваться. Когда она нервничала, давление ее силы нарастало. Она высвободила ее в проходе, на самом деле она могла быть той, кто сломал эту чертову штуку, и она верила, что та вспышка будет держать ее в стабильном состоянии в течение некоторого времени. Но это может измениться. – Предположим, что жрецы посетили этот остров, прежде чем послать нас. Может быть, наша охота на василиска замаскировала какую-то скрытую цель?