Шут
И куда б ни шёл ты, везде умирало море,облетало время, ликантропы мёрзли напустырях и свалках; стояли по грудь в помоях,заходились воем на карте Таро «Луна».
Ты летел сквозь время, по мёртвому морю плавали сходил по трапу в пропитанный серой порт.И в твоём кармане смеялся весёлый «Дьявол».И по лицам встречных струился кровавый пот.
И они кричали: «Эй, клоун, тебе не страшно?»И тогда ты думал: «Несчастные дураки!» —доставал колоду, вытягивал карту «Башня»и смотрел, как вянут их длинные языки.
Башня
Над башней левитирует левит.Под башней имитирует солдатархангела, чей меч ещё горит,а сердце десять тысяч лет назадостановилось. Может, он и естьархангел, где критерии, скажи?Так или эдак, духи этих местидут в обход, считая этажи.Сперва они идут по часовой,а после – против. Лица их пусты.Бывает, пожилой городовойих выстрелом стращает холостым,ни ясности при этом ни внося,ни предлагая собственных идей.Забил бы что ли, дедушка, косяк,как принято у правильных людей…Пьёт каменщик сивуху в гараже.Всё, кажется, летит в тартарары.Но башня цементирует сюжет,удерживая шаткие миры.Пусть у него отсутствующий вид(я о сюжете) и потухший взгляд —с ним не полемизирует левит,в нём не капитулирует солдат.
Император
Императорские солдаты теснят врага,загоняют его в ущелье, уничтожают.Раздвигает Коцит неровные берега,чтобы души убитых воинов не лежалимёртвым грузом на неудобном ребристом дне,а сплавлялись бы по течению дальше, дальше.Император въезжает в город не на коне,а на демоне, всё вкусившем и повидавшем.Фейерверк озаряет кровли. Ревёт толпа.Смотрят пленники исподлобья в железных клетках.Бес вращается юрким смерчем балетных па,и чумазый мальчик бросает ему конфетку.Час спустя только сонный ветер шуршит листвой.И уже не цезарь, а рядовой патриций,Император снимает панцирь пурпурный свойи протуберанцем входит в Императрицу.
Императрица
Императрица-мать и матрица она же.В ней Маг ложится спать, устав от эпатажа,и красный Император мельтешит,и Пилигрим идёт в Ерушалаим,и Дьявол забавляется с шалавой,и Смерть читает внукам Берешит.
Встать, Суд идёт внутри Императрицы.Над крышами несутся Колесницы,те к Солнцу, а иные на Луну.Горит Звезда на шапке Скомороха.Отец у сына спрашивает: «Кроха,в чём Сила, брат?»И мальчик мямлит: «Ну,согласно книге Чисел Фибоначчи…»
Они сидят на неказистой даче.Уже расцвёл багульник под землёй,и на крылечко шлёпаются сливы,чтоб в следующем году в Ерусалименаливкою нас баловать зимой.
Кабинет
Герой
Герой
У Эриний стальные клювы, кривые когти.Если ты герой, они тебя доконают.Если ты герой, каждой ночью к тебе приходятдухи мрачных чудищ, детоубийц, каналий,дряхлых жён, любовниц (тоже уже несвежих).Обступают ложе, хором взывают к мести.Раскрывают клювы, каркают, бьют и режут…
Если ты герой, лучше лежать на месте,делать вид, что спишь, глядя как духи роемоблепляют агамемнонов и эдипов,как слюнявый Цербер лапами землю роет,как кричит под висельником Эвридика,ибо Бог твой – Босх в каждой из ипостасей;ну, пускай не в каждой – что, дружок, полегчало?Если ты герой, это такой катарсис,даже не конец, что ни на есть начало.
«Он вернулся домой, но какой-то иной…»
Он вернулся домой, но какой-то иной;мы не поняли, в чём перемена.Он вернулся с войны на спине взрывволны,опоясанный запахом тлена,всё равно что змеёй. Рот забили землёйпод завязку, раскроет – и баста.Так и ходит потом с незахлопнутым ртомпо квартире на склеенных ластах.Нарезает круги да не видит ни зги;говорит: «Помогите же, братцы».Только с прошлой зимы под завалами мы:ни вздохнуть, ни навстречу подняться.
«Убийца пишет жертве, извини…»
Убийца пишет жертве, извини,но время вышло, встретимся в субботу.И так, брат, дотянули до зимы.Работа есть работа есть работа —кровавая отчасти, это да,но ты ж не дама, чтоб давить на чувства.Как ни крути, свобода от стыдаиз всех искусств – важнейшее искусство.Не этому ли нас учил Ильич —авторитет из города Симбирска?Ещё никто не брал меня с полич…А с личным я и сам не торопился.