Простите, пишет жертва палачу(предпочитаю вежливые формы),вот встречусь с вами, пулю схлопочу…Не лучше ли сначала хлороформом?А там уже… Ну, в смерти я не спец,но, согласитесь, нравы стали мягче.Побольше бы эмпатии, отец.Не торопитесь с выводами, мальчик.Я слово дал, а значит, я приду,В конечном счёте, это дело чести.До встречи в наступающем году!Подумайте о подходящем месте.
«Внутри героя “я” его второе…»
Внутри героя «я» его второе.А на герое замшевый пиджак;вчера он был свободного покроя,а завтра превратится в модный фрак.Внутри героя провода и чипы,остатки пищи, птичье гуано.Он отделяет чистых от нечистыхпосредством глаз и прочих органов.Внутри – стена, снаружи – перспектива,хотя бывает и наоборот.Возможно, на стене висят картины,но что на них, герой не разберёт…Мелькают лица, взятые в кавычки.Картонные толпятся города.И мчатся заводные электричкипо линиям сюжетным в никуда.
«Герои тоже чувствуют усталость…»
Герои тоже чувствуют усталость,прикидывают, сколько им осталось;садятся на пол, курят натощак.Потом встают во весь кошмарный рост свой,с обеих рук палят по отморозкам,присваивают воровской общак.На каждом будто шапка-невредимка.У каждого брюнетка и блондинка.За каждым – справедливость и добро.Но мы-то знаем, что у них в подкоркене перестрелки, барышни и гонки,а горький (и другого не дано)дым Родины. Зачем она такая,что в спину падших ангелов толкает,выталкивает в неживой эфир?Ты был прекрасен в роли супермена,но вот лёг в ванну, перерезал веныи улыбнулся первый раз за фильм.
Перезагрузка
Герой выходит из квартирыи видит небо цвета стали,деревьев жёлтые пунктиры,ещё зелёные местами.Глядит на девушек и старцев,на первых даже с интересом.Герою хочется остатьсяв прекрасном городе отвесном —среди игрушечных трамваев,переплетающихся улиц,под солнцем, на лучистых сваяхстоящим будто в карауле.Летают галки, трясогузки.И надо лишь принять на веру,что смерть была перезагрузкой,а не захлопнутою дверью.
«Герои не выходят из игры…»
Герои не выходят из игры.Они сидят на кончике иглысреди садов и прочих декораций,кто голый, кто в хитоне, кто в пальто,поглаживая ляжки (или что)валькирий, одалисок или граций.
Герои не уходят на покой.Они стоят над Летою-рекой,любуются водой её салатной.В Валгалле промерзают до костей,зато в Геенне тёплая постельгероев ждёт. И это всё бесплатно.
И это всё. «В огне или в снегу —я выдохся, я больше не могувнушать героям, что они бессмертны», —бормочет престарелый демиург,и из его полупрозрачных руквыскальзывают дроны и ракеты.
«В самом финале мы видим героя в кресле…»
В самом финале мы видим героя в креслевозле окна. Жаль, у него во лбупули проделали пару входных отверстий,посовещались, вылетели в трубу,да не в простую, а в нефтяную. В общем,был наш герой self-made man и олигарх;виллу себе отгрохал на зависть прочим,крепко стоял на сильных кривых ногах.Трудно сказать – баловень или трутеньто ли судьбы, то ли чего ещё…А – на трубе, Б наглотался ртути,И же сбежал в Чикаго, зубами щёлк —сам не заметил, как превратился в волка.Надо бы почитать, что там было до;что-то ведь было, а вышло в итоге вон как,стёрло все отпечатки, легло на дно.
Спальня–1
Пружина
Интервью
Рукопись горела как могла.(Что тут скажешь? Задали ей жару.)Выпав из багровых рук огня,чёрной птицей на спине лежала.Полсекунды – и последний листв пепельную трубочку свернётся…Мастер говорит, не удалисьперсонажи, только Мастер врёт всё.Ты его и слушать бы не стал,но смотри, как бледен он и жалок.Говорит, до чертиков усталот кровососущих содержанокс лицами капризных маргарит;от друзей в кавычках и врагов без,от самой привычки, говорит,над машинкой адской спину горбить.Вот тебе, кричит, видеоряд,хоть сейчас в треклятую газету —как они всамделишно горят,чёрным снегом осыпаясь в Лету.