Дона Флор выходит на скотный двор,кормит мужа сочными отрубями.Этот муж – главный её позор.Этот муж, кровь его голубая;мать его Роза, похожая на цветок —чёрный цветок с большой головой-бутоном;если роза, то ядовитых, бьющих в лицо ветров.Сука ты и сын у тебя подонок.
Дона Флор – женщина-метеор:красный конус платья, длинных волос торнадо.А второй её муж – ловкий багдадский вор,но любой из нас знает, что от Багдадане осталось и горстки пепла. Ты помнишь, че,огненные сады? Не верится, что спаслись мы…Этот муж с татуировкою на плече(синий дракон, топчущий одалиску);этот дьявол Луис, этот подлец Хуан(даже имя его не в силах стоять на месте)вечно лезет за крепким словом в пустой карман,вынимает нож, взывает к бескровной мести.
Солнечный зайчик прыгает на ноже.Скоро сиеста, а значит, гамак, истома…Дона Флор любит своих мужей.Хорошо, что оба сегодня дома.
Прихожая
Петрович
«Семён и Пётр на Чаринг-Кросс…»
Семён и Пётр на Чаринг-Кроссв реальности альтернативнойглотают медный купорос.Потом с хозяйкою квартирнойгрызутся, споря о цене:– Неделя – шесть бобов какао!Да в этой вашей конуре,с её горящим вполнакалаеретиком на потолке,и жизнь не в радость, если честно.
Хозяйка гладит по щекеСемёна, а Петра по чреслам.Так дивны щупальца её,так эротична голограмма,что Пётр сдаётся и сдаёт,не отрываясь от экранаспецящика, где пожилойджентльмен (возможно, это диктор)пирамидальной головойв припадке ненависти дикойтрясёт… Да что у них стряслось(звук выключен): мятеж, войнушка?
Семён с хозяйкой на подушкахглотают медный купорос.
Пётр морщится, идёт к окну,глядит на милый сердцу Лондон —на мелкий дождь, коляски лордов,цилиндры биржевых акул.
«С Петровичем вот что случилось…»
С Петровичем вот что случилось:Петрович уехал в Бобруйск;в чиновники важные вылез(по трупам камрадов, боюсь).Пусть мы за него не в ответе,на каждого лепит досье.Петрович сидит в кабинете.Петрович гуляет на все.Во рту у Петровича торба,а в торбе – отменная снедь.В башке у Петровича кобра,но лучше туда не смотреть.Он движется в огненной пляске,и в каждом стремительном па —предчувствие скорой развязки,которая будет слепа.Какие там зёрна от плевел?Что эти ему или те?Петрович бежит по ступеням,пока мы дрожим в темноте.
«Семён Петрович номер первый…»
Семён Петрович номер первыйгрустит ночами на веранде.На бороде пивная пена,а на коленях кошка Надя.Освободившийся из дурки,окрепший, стало быть, ментально,Семён Петрович видит духов,но сохраняет это в тайне.
Семён Петрович номер третий,рабочий молокозавода,боится сумерек и смерти,а любит женщин и природу.Он отсидел за порчу явии до сих пор немного в шокеот невербальных состоянийза кристаллической решёткой.
А что касается второгоСемён Петровича, то как-тосъел заражённую коровуи стал Петрович артефактом;изгоем с черепом фронтальным,кошмаром родственников близких,не говоря уже о дальних…Сто лет без права переписки.
Кузнечик
Кузнечик для того и существует,чтоб Пётр Семёныч не существовал,чтоб протекала жизнь Петра впустую,чтоб дуля вылетала из ствола;во рту гробы отверстые росли бы,и во дворе лежали не дрова,а дровосеки, сплющенные сливыс похмелья принимая за слова.Чем дальше в лес, тем больше чёрных вдов там,и каждая Семёныча хвать-хвать;покачивает бедрами плутовка,подпаивает, валит на кровать.Кузнечик, это просто неприлично!Верни, паршивец, жизнь мою обрат —но отвечает недруг закадычный,что он-де не кузнечик, а медбрат.
«Семёныч едет на вокзал…»
Семёныч едет на вокзал —так он Петровичу сказал.На самом деле, он не едетни на вокзал, ни вообще,а в Дионисовом плющеспит на торжественном обедев честь… Да не важно в честь чего.Лицо Семёныча черно —во сне он негр, а что такого? —на шее конская подкова,а там, где чресла, ничего.Кругом немыслимый галдёж.Да что с гуляющих возьмёшь?Поют, и пьют, и спать мешают…А на платформе номер тристоит Петрович, ловит трипи видит белочку на шаре.